Тем не менее любое общество, в котором большинство населения живет за счет натурального хозяйства, меняется очень медленно. Сельская Новая Франция была в массе своей неграмотной, и даже в городах грамотность становилась уделом тех немногих, для кого она была жизненно необходимой. Грамоту изучали те, кто собирался стать священником, хотел повысить свой социальный статус или овладеть практическими знаниями, требовавшимися для деятельности в качестве ремесленников и торговцев. Существовали коммерция и промыслы, и местами они даже процветали, но это была торговля, которая вполне вписывалась в некоммерческое общество, а отнюдь не тот революционный капитализм, рост которого угрожал основам традиционной экономики. Несмотря на то что Новый Свет обладал множеством возможностей для модернизации, XVIII в. являлся свидетелем того, как колония, расположенная в долине реки Св. Лаврентия, созревая, становилась очень малоподвижным и традиционным обществом.
Родиться на ферме означало быть практически обреченным на жизнь, полную (по нашим представлениям) однообразия, невежества и каторжного труда. Внутри этого малоподвижного и взыскательного мира каменщики, вояжёры, абитаны или их дети все же могли существенно улучшить свое положение благодаря труду, везению или очень успешному браку. И все же он мог быть очень жестоким к людям — как мужчинам, так и женщинам, — потерявшим свою социальную нишу. Большинство колонистов всю жизнь действовали в тех же условиях, в каких они рождались, находили пропитание, крышу над головой, средства к существованию и занимали положение в своем сообществе.
Удача, сопутствовавшая Франции в течение десятилетий после Утрехтского мира, способствовала возникновению конфликтов, положивших конец существованию Французской империи на Североамериканском континенте. В первой половине XVIII в. рост торговли пушниной в Новой Франции, ее сельское хозяйство и рыболовный промысел служили типичными примерами успехов французской коммерции как в европейской, так и в заморской торговле, распространившейся вплоть до Индии. В эти десятилетия идея создания французской коммерческой империи, которая могла бы охватывать весь мир, казалась вполне реалистичной, если бы она не сталкивалась с торговыми интересами Британии, которая преследовала ту же цель. Это подготовило площадку для конфронтации между двумя самыми могущественными имперскими и торговыми державами Европы XVIII в.
Противостояние началось в связи с тем, что Британия и Франция оказались втянутыми в общеевропейский военный конфликт 1744 г.[157] Хотя на карту было поставлено многое, эта война не переросла в полномасштабную англо-французскую битву за колонии. Британия оказалась в ловушке внутреннего кризиса, связанного с претензиями Красавчика принца Чарли на престол в 1745–1746 гг.[158], а старые европейские альянсы втянули обе державы в безрезультатную войну на континенте, которая в 1748 г. закончилась ничем. В Канаде маркиз де Боарнэ — пожилой военно-морской офицер, занимавший пост губернатора колонии с 1726 г., — не видел особой нужды поддерживать войну империй путем возобновления местных стычек там, где границы казались весьма прочными.
Единственно важные для Новой Франции военные события происходили в Луисбуре. За 30 лет французского правления Иль-Руайяль восстановил тресковый промысел Франции и ее военное присутствие на Атлантическом побережье, а разразившаяся война дала возможность применить эту силу. В 1744 г. французы из Луисбура захватили принадлежавший Новой Англии рыболовецкий пост Кансо в Новой Шотландии, едва не завладели Аннаполисом, где находился единственный британский гарнизон в Акадии, и стали организовывать каперские операции против британских судов. Даже в мирное время существование Луисбура вызывало неприятие в британских колониях в Северной Америке, особенно в Массачусетсе. Жители Новой Англии желали торговать в Луисбуре, но присутствие Франции на территории, которую Новая Англия считала своими внутренними районами, никогда не признавалось. Теперь военный успех, достигнутый французами в 1744 г., породил быстрый ответ — вторжение сил Новой Англии на сам остров Иль-Руайяль.
