История кельтских королевств полностью

Оценивая уровень ирландской учености, можно сказать, что настоящим критерием для ирландских ученых в этих центрах к западу от Рейна было знание греческого языка. В самом деле, создается впечатление, будто греческий при франках того периода стал ирландской монополией. Естественно, ирландцы владели этим языком в различной степени, среди знатоков можно назвать Мартина Лаонского и самого Седулия. Мы располагаем греческим Псалтырем, в конце которого находится греческий колофон: «Я, Седулий Скотт, написал». Однако познания в греческом у Иоанна были уникальны для его ученых современников и достигали такого уровня, что позволяли ему правильно интерпретировать даже сложные греческие тексты, что по справедливости было оценено Карлом Лысым, который поручил ему переводить Псевдо-Дионисия, особенно трудного для перевода автора, и Аmbigua Максима Исповедника (ум. 662 г.). Он также переводил и другие тексты греческих отцов церкви. Тем не менее его главным трудом стал в высшей степени оригинальный трактат, заключавший в себе его философские и теологические взгляды на Создателя и Вселенную, написанный на латыни между 862 и 866 гг. с греческим названием и латинским подзаголовком, «О Разделении Природы». Иоанн на столетия опередил свое время, и его оригинальное произведение уносит нас за пределы кельтского мира в средневековую Европу.

Ученость ирландского духовенства в этот период достигла поразительных высот. Впрочем, в этом не было чего-то нового. Мы уже встречали в текстах Беды искреннее признание достижений Ирландии в делах ученых, что в эту эпоху вовсе не было новостью. Тем не менее едва ли даже сегодня мы в полной мере можем осознать то, насколько несвязан был этот интеллектуальный подъем с развитием письменности. Письменность играла лишь второстепенную роль в долгой истории ирландской, как, впрочем, и всей кельтской, учености. История кельтской литературы — литературы, которая дошла до нас со времен языческой Ирландии и лишь в сравнительно поздний период была включена в фонд письменных текстов, — не оставляет никаких сомнений в том, что христианская литература и латинские научные трактаты, принадлежащие перу ирландских ученых, были обязаны своим появлением на свет веками культивирующейся устной традиции, появившейся первоначально в Галлии, а затем в других западных кельских странах. Это стало возможным благодаря высокому и почетному статусу филидов, класса образованных людей, ответственных за ее сохранение и верную передачу.

Идеализм и аскетизм, присущий «Веку Святых», получил наиболее полное выражение в практике странствий так называемых peregrini. искавших уединенной жизни на островах в океане. Эти сюжеты стали основой для целой группы ирландских повестей, известных под названием Immrama (ед. ч. immran), о которых подробнее мы поговорим в десятой главе. Они имеют вполне реальную подоплеку. Частью они являются отголосками реальных путешествий, таких как плавание Кормака уа Лиатана, о котором рассказывает Адамнан, и странствие трех ирландцев, посетивших короля Альфреда в 891 г., как говорится в Англо-Саксонской Хронике. Однако мы видели, что истории о подобных путешествиях уже достигли своего полного развития в ирландской литературной традиции языческого периода и тесно связаны с жанром «приключений» (echtrai). Два рассказа о путешествиях св. Брендана, которые будут рассмотрены позже, в действительности представляют собой непосредственное описание peregrinatio, добровольного изгнания, которое было одним из характерных аскетических испытаний «Века Святых». Может быть, главное различие между «приключениями» и «плаваниями» заключается в том, что в «приключениях» на передний план выходят сцены Потустороннего Мира, а описания путешествий, совершаемых под землей или в лодке по морю, выполняют подчиненную функцию. В immrama Потусторонний Мир помещается на островах в Западном море, а история представляет собой повествование о путешествии и приключениях, выпавших на долю путешественников в их поисках Земли Обетованной со времени их отправления до их возвращения.