Его дар утонченного юмора наиболее полно проявился в пародийной героической поэме из 140 строк на смерть барана, разорванного на куски собакой (ХLI). Эта поэма завершается эпитафией. Баран, находясь в безвыходном положении, устрашает собак — всех, кроме одной, — героической речью в десять строк, составленной в традиционно высоком ключе, а после героической смерти барана Седулий с дерзким легкомыслием произносит хвалебную речь в возвышенном стиле античного эпоса:
«Был он лишен недостатков и не говорил пустых слов, Баа и Бее были таинственные звуки, которые он произносил. Когда агнец воцарился высоко, чтобы спасти грешников, Сын самого Господа испытал горькую смерть. Идя по пути смерти, разорван жестокими псами, так, славный баран, ты погиб за непокаявшегося вора. Как овен был принесен в жертву вместо Исаака, так и ты — жертва вместо бедняги»[521].
Поэтический талант Седулия более всего виден в его произведениях, посвященных религиозным праздникам, национальным бедствиям, красоте природы, символизируемой весной. В отрывке из «Книги о правителях» (
«Когда неистово бушует буря и порывистый восточный ветер низвергается с высоких гор, белый град падает из облаков и качаются леса, и вздымается морская волна, и ветер бросает угрозы звездам, когда сверкает молния, тогда страх сжимает сердце дрожащего смертного, не погубит ли гнев небесный род человеческий»[522].
По контрасту с яростью стихии он со смирением вспоминает мягкость природы весной в стихотворении на Пасху, когда «
Среди самых очаровательных поэм Седулия, посвященных менее серьезным темам, — небольшая эклога «О состязании розы и лилии» (
Одновременно с узким кругом ученых и поэтов, собравшихся вокруг Седулия в Льеже, свои произведения создавал самый выдающийся ирландец на континенте в IX веке, Иоанн Скотт Эриугена, Иоанн Ирландец[524], о котором справедливо говорится, что он был ярчайшей индивидуальностью, которую Ирландия дала континенту в Средние века, не считая Колумбана[525]. Тем не менее эти два человека были чрезвычайно далеки друг от друга. Колумбан в сущности был практиком, активнейшим участником борьбы за сохранение особенностей ирландской церкви, защитником ее идеалов и фактическим руководителем. Иоанн был прежде всего ученым и мыслителем, одновременно теологом и философом; впрочем, его независимость и оригинальность мышления не дают возможности однозначно отнести его к какой-то определенной категории. Мы ничего не знаем о его происхождении и жизни до 850 г.; но около 850 г. Иоанн появляется в среде ирландских ученых, трудившейся под покровительством Карла Лысого в Лаоне и Реймсе, сразу же проявив себя как выдающаяся личность. По-видимому, он был членом дворцовой школы, по крайней мере с 845 по 870 г., и хотя его знания как латыни, так и греческого поразительны, у нас нет оснований полагать, что он был клириком; нет у нас сведений и о его личной жизни.
