Сарагуры и оногуры так же, как и потеснившие их савиры, вышли из одной и той же, подвергшейся более или менее сильной тюркизации угорской (угрской) среды. Они представляли собой новую волну азиатских кочевников, поднятых гуннами и через сто лет после них хлынувших в степи Восточной Европы по проложенному последними пути, но со значительно меньшей силой. В этническом отношении они не отличались существенным образом от гуннов и поэтому очень быстро смешались с остатками последних в Восточной Европе и по большей части поглотили их. Не отличались они от гуннов и по образу жизни и по уровню социально-экономического развития. Это были такие же кочевники, роды и племена которых возглавлялись наследственными старейшинами и вождями. Их объединения были неустойчивы и кратковременны, так как вызывались временными причинами, вроде совместного военного предприятия или победы одного племени над другим. Они были столь же воинственны, жадны на добычу и беспощадны к врагам.
Появление новых кочевых племён в степях Восточной Европы не привело к созданию здесь новой обширной империи. Кочевники остались разрозненными на отдельные племена и местные относительно небольшие и неустойчивые объединения. Самое значительное из таких объединений в степях Предкавказья в VI в. было создано савирами. В его составе среди других племён, вероятно, находились и специально интересующие нас хазары, однако, в течение всей первой половины VI в. ничем не заявившие о своём существовании.
В то время, как в юго-восточном углу европейских степей хозяйничали угорские племена, на западе степной полосы выступают болгары. Первое появление их на исторической арене, если не считать недостоверного упоминания в одном хронографе 354 г.[300]. и анахронистического сообщения о них армянского историка Моисея Хоренского в связи с событиями II в. до н. э.[301], относится к началу V в., когда жил первый из известных по имени лангобардских королей. По рассказу лангобардского историка Павла Диакона, болгары неожиданно напали на лангобардов, убили их короля Агельмунда и взяли в плен его единственную дочь. Наследник Агельмунда Ламискон хотел отомстить врагам, но при первой же встрече с болгарами лангобарды бежали[302].
В то время, к которому относятся описанные события, гунны ещё только утверждались в Паннонии. Болгары, если только упоминание их и в данном случае не является вполне возможным анахронизмом, могли оказаться на границе с лангобардами только в составе гуннской орды.
Это имя, следовательно, может быть и наименованием особого племени и синонимом названия гунны.
В последней четверти V в., когда гунны были уже изгнаны из Паннонии и кочевали в степях Причерноморья, Восточно-Римская империя испытывала сильную угрозу со стороны готов, находившихся на её территории. В Эпире они действовали под началом Теодориха, сына Теодемира, а во Фракии во главе готов стоял Теодорих, сын Триария. Император Зенон (474–491 гг.) призвал против них болгар, но в сражении с готами Теодориха, сына Триария, болгары были побеждены и готы достигли самого Константинополя (481 г.)[303]. Имеются сведения о столкновении болгар с Теодорихом, сыном Теодемира, вероятно, в 487 г., когда и этот Теодорих достиг стен Константинополя. Во время переселения готов в Италию в 488 г. болгары выступили против них вместе с гепидами. В битве на р. Саве погиб болгарский вождь Бузан[304].
В конце V в. союзные отношения между болгарами и Византией по неизвестной нам причине были порваны; в 499 г. болгары вторглись во Фракию и опустошили её; византийское войско под начальством Ариста было при этом разгромлено[305]. В 502 г. болгары, не встречая сопротивления, дошли до Иллирика[306]. В 504 г. мы опять видим болгар, неудачно действующих против готов, захвативших у гепидов город Сирмий[307]. В то же время болгары наряду с другими варварами, среди которых появляются и славяне, опустошают Балканский полуостров[308]. Не имея возможности воспрепятствовать набегам варваров, император Анастасий (491–518 гг.) соорудил около 512 г. для защиты столицы известную «Долгую стену», протянувшуюся от Силимврии на Мраморном море до Деркоса на Чёрном; всё же области к северо-западу от неё остались открытыми для вражеских нападений[309].