Сильный удар, нанесённый Мерваном, заставил хазар в дальнейшем проявлять большую осторожность и осмотрительность в своих отношениях с арабами и на время прекратить нападения на Закавказье. Мирные отношения между хазарами и арабами в промежутке от 737 по 763 г. В. Мошин связывает с тем, что хазарский каган в эти годы исповедовал мусульманскую религию[850]. Он полагает, что возобновление войны явилось следствием перехода власти из рук кагана мусульманина в руки иудея Обадии[851]. Это предположение расходится с данными арабских источников о времени торжества иудейства у хазар — не ранее начала правления халифа Харун ар-Рашида в 786 г. События, связанные с походом Мервана, со всей очевидностью показывают, что ко времени этого похода иудейская религия не была ещё ни религией кагана, ни основной массы хазар. Вместе с тем, нет решительно никаких данных, которые свидетельствовали бы, что силой навязанное хазарам мусульманство удержалось у них сколько-нибудь значительное время. И после похода Мервана хазарский каган, как и основная масса его подданных, как были, так и оставались язычниками, вероятно, отбросив даже формальную принадлежность к религии своих победителей.
Но если арабам не удалось силой навязать хазарам свою религию, то это не значит, что другие пути для распространения ислама в Хазарии были закрыты. Военно-политические, прежде всего экономические связи Хазарии с мусульманскими странами не могли не повести к проникновению ислама в эту страну, в особенности в столицу её Итиль, куда стекались купцы из разных земель. С прекращением непрерывной войны с арабами туда устремились купцы из мусульманских стран, главным образом из Средней Азии, которая издавна была связана торговыми отношениям «с Приуральем и Поволжьем. Вместе с различными товарами и мусульманской религией они несли с собой ирано-мусульманскую культуру, влияние которой отчётливо сказывается на материальной культуре и на искусстве Восточной Европы VIII–X вв.[852].
Разгромив хазар, Мерван занялся подчинением горных племён Кавказа. Следует отметить, что попытки покорения их начинаются с первого момента проникновения арабов в Каспийский проход и что раньше эти племена находились в политической связи с Сасанидским Ираном. И персам, и арабам приходилось при этом бороться с тюркюто-хазарами, также заинтересованными в господстве над горцами, жившими поблизости от первоначального центра Хазарии и от прохода, который вёл в манившее их своим богатством Закавказье. Вместе с тем, пользуясь выгодами своего географического положения, горские племена Кавказа признавали чужеземную власть лишь настолько, насколько это было выгодно их вождям, и быстро стряхивали даже тень зависимости, когда считали это для себя необходимым.
Арабские писатели насчитывали в горном Кавказе 72 племени со своими языками или несходными с другими наречиями[853]. Только в восточной части Кавказа они указывают одиннадцать «царей гор» или «царей горы Кабх», владеющих следующими княжествами: Сериром, Маскатом, Филаном, Лакзом, Шабираном, Хамзиной, Мираном, Табарсараном, Туманом, Зирикирином, Синданом или Мазданом. Севернее всех из них лежал Серир. Это княжество находилось в горах Северного Дагестана, занимая часть современной Аварии. К югу от Серира помещались: Туман, Зирикирин, Хамзин и Синдан. Все они размещались севернее Дербента на месте позднейших владений: Даргинского, Кара-Кайтахского и Дербентского. Южнее их лежал Табарсаран, сохранившийся по названию и по территории в современной Табарсарани. Граничивший с юга с Табарсараном Филан, может быть, соответствует владению Казикумухскому[854]. Страна Лакз лежала по реке Самуру, а название «лакз» сохранилось в общем наименовании южнодагестанских племён — лезг-и. Шабиран приходится на Шабранскую область бывшего Кубинского ханства. Наконец, Маскат явно соответствует стране маскутов армянских авторов, помещавшейся в прикаспийской равнине Южного Дагестана (от р. Самура до р. Бельбек).