Член Клуба-81 В. М. Нестеровский распространил Открытое письмо, в котором указывает, что 25 октября 1986 года в помещении клуба состоялся вечер поэтов А. Бараша и Ю. Гуголева, который содержал «пропаганду антисоветизма, русофобии и низменных инстинктов». Грустно и неприятно заниматься детальным разбором письма Нестеровского, но тем не менее мы не можем оставить его без внимания. Товарищеская атмосфера демократизма и взаимного доверия, сложившаяся в клубе, требует оценки инцидента. Что же на самом деле произошло 25 октября 1986 года? Обратимся к предыстории вечера.
В конце сентября московские поэты А. Бараш и Ю. Гуголев обратились к членам клуба Дмитрию Волчеку, Сергею Стратановскому, а затем к зав. секции поэзии Аркадию Илину. В результате телефонных переговоров была установлена дата проведения вечера – 25 октября. К тому времени (начало октября) месячный план работы клуба был составлен, а извещения членам клуба разосланы. В этой связи письменного извещения о вечере члены клуба не получили. Ничего экстраординарного в этом нет. В истории клуба месячные планы нередко корректировались по объективным причинам, что не вызывало возражений ни у членов клубa, ни у гостей. B данном случае устное объявление о предстоящем мероприятии делалось А. Илиным на предшествовавших вечерах. 25 октября А. Илин, будучи больным, не смог лично вести вечер и поручил открыть помещение кандидату в члены клуба, неоднократно выступавшему на Петра Лаврова поэту Дмитрию Григорьеву. На вечере, кроме Нестеровского, присутствовали члены клуба Д. Волчек, О. Волчек, Ф. Чирсков, Ю. Новиков. Помимо них, присутствовала супруга А. Бараша, которую Нестеровский развязно называет «захлебывающейся от восторга особой», Зинаида Драгомощенко, супруга члена клуба, и еще четверо гостей. Необходимо отметить, что практика предварительного просмотра текстов правлением, согласно уставу клуба, не используется.
Однако многие члены клуба (в частности, нижеподписавшийся С. Завьялов) были знакомы со стихами Бараша и Гуголева, известных московских поэтов. Следует указать, что картина вечера, представленная в письме Нестеровского, истине не соответствует. На самом деле ни одного критического замечания по поводу прочитанного слушателями, в том числе и Нестеровским, сделано не было. Более того, не оставляет сомнений одобрительная реакция публики. Вечер прошел в обычной для клуба доброжелательной рабочей атмосфере. Обратимся теперь собственно к обвинениям Нестеровского. Отметим прежде всего, что письмо выдержано в оскорбительном для гостей клуба духе. Нестеровский намеренно искажает фамилии поэтов: Барыш (вместо Бараш), Гоголев (вместо Гуголев), Бейтов (вместо Байтов), превратно толкует их тексты. Так, в стихотворении, содержащем бытовую зарисовку Пушкинской площади в Москве, Нестеровский находит «сбрасывание с пьедестала русских писателей» и замену их монументов безродным космополитом Бродским. На самом же деле имя Бродского упоминается в другом стихотворении и при этом в отнюдь не комплиментарном для поэта контексте. Приводим его:
