Как видите, о Пушкине здесь речи нет вообще. Памятник Пушкину находится в другом районе Москвы и к Цветному бульвару отношения не имеет.
В другом месте письма Нестеровский обвиняет московских поэтов в «разнузданности, политическом и этическом хулиганстве, в проповеди аморализма и воспевании скатологии». Что же приводит он в подтверждение своих слов? Искаженную строчку из стихотворения Ю. Гуголева «Вчера я изнасиловал отца». Как известно, современный советский поэт, лауреат премии имени Ленинского комсомола Ю. Кузнецов открывает свою знаменитую книгу стихов «Выходя на дорогу, душа обернулась» строчкой «Я пил из черепа отца». Однако никому из разбиравших это стихотворение и в голову не пришло обвинять Кузнецова в «замахивании на Октябрьскую революцию и комиссаров…». Заметим, что это – единственная цитата, которую приводит Нестеровский.
Прочие обвинения так же голословны и оскорбительны. В частности, автор письма говорит, что Бараш и Гуголев подают свои стихотворения «под густо сдобренным антирусским соусом, при этом выпячивая свое происхождение». Подобные заявления из лексикона пресловутого «дела врачей» не делают чести ни Нестеровскому, ни тем, кто в свое время рекомендовал человека с подобными нацистскими взглядами в члены клуба. На этом вопросе мы и хотим заострить внимание. На деле Нестеровского волнуют не тонкости новых течений в концептуализме и не моральный облик молодых московских поэтов. Объектом его недовольства является позиция правления клуба, следящего за соблюдением элементарного порядка на заседаниях и вечерах. Нестеровский уже много лет полагает, что в помещении клуба разрешено появляться в пьяном виде, устраивать дебоши, прерывать чтение выкриками с места. Так, например, на последнем чтении Елены Шварц весной 1986 года Нестеровский, явившийся, как обычно, в пьяном виде, несмотря на неоднократные замечания, шумел и дебоширил, фактически сорвав выступление. На собственные чтения Нестеровский является не иначе как в подпитии, сопровождаемый многочисленными собутыльниками, а один раз даже проник в помещение клуба… выбив окно.
Далее текст рассматриваемого письма был передан правлению в тот момент, когда его автор едва держался на ногах. На вопросы правления по содержанию письма ничего внятного Нестеровский сказать не мог, а взамен разразился площадной бранью. Когда ему было предложено покинуть заседание правления в связи с тем, что он пьян, Нестеровский заявил, что находится на лечении в ЛТП и готов предъявить медицинскую справку. К сожалению, известное несовершенство ленинградский наркологической службы не предоставляет почвы для смелых надежд в исцелении Нестеровского. Завсегдатаи ленинградских медвытрезвителей гораздо лучше знакомы с поэтом, чем давние друзья Клуба-81, не пропускающие ни одного мероприятия. Правление Клуба неоднократно указывало Нестеровскому на недопустимость подобного поведения, однако все предупреждения он игнорировал.
В последнее время открыто ставился вопрос об исключении Нестеровского из клуба. Вот в этом и кроется истинная причина появления письма Нестеровского. Стремясь себя обезопасить, он шельмует всех и вся без разбора: Б. Иванова, страдающего, по его словам, «манией величия», правление, «посадившее Иванова в председательское кресло для плутней и интриг», группу московских концептуалистов ЕПС <Вик. Ерофеев, Д. Пригов, В. Сорокин>, выступавшую в клубе год назад, московскую литературную молодежь. Он дошел даже до того, что обвиняет журнал «Часы», не напечатавший якобы открытое письмо Ю. А. Андреева группе ЕПС. И это неправда. В приложении к журналу письмо давным-давно было опубликовано и получило широкий читательский резонанс.
Прием нехитрый: топорными методами Нестеровский пытается отвести удар от себя и создать в клубе пустую никчемную склоку. Однако в угаре он забывает, что в данном случае обращается не к компании благодушных собутыльников, а к куратору Клуба-81, писателю Ю. А. Андрееву, правлению и членам клуба писателей – то есть людям, способным по достоинству оценить его претензии и наветы.
Встает вопрос – что делать? Плясать под дудку Нестеровского, тратить драгоценное время на разбор мелочных претензий, ущемленных амбиций, нетрезвых фантазий или же прямо и бескомпромиссно поставить вопрос о дальнейшем пребывании в клубе Владимира Мотелевича Нестеровского – человека, презревшего творческий дух литературы, элементарные законы порядочности, наконец – здравый смысл.
