История Клуба-81 полностью

Я сказал, что нам известно, что он пострадал за свое ходатайство в обкоме за «Круг». Такой поворот в наших отношениях важен. Мы должны быть способны к взаимной поддержке.

Завязавшиеся контакты, как бы там ни было, основывались на заинтересованности обеих сторон – нам нужен был клуб, и мы его получили, попытки дирижировать внутриклубной жизнью отбиты; наши оппоненты поручили Юрию Андрееву задачу – привлечь на свою сторону авторов сам– и тамиздата сборником – и он выполнил ее. Но обнаружилось, что официальный фронт «умеет много гитик»: на составителя сборника обрушили критику те, кто исповедовал: «главное – идеология», принцип идиотский, располагающий к репрессиям. Состав клуба также неоднороден, но все понимают, какая пропасть отделяет нас от официалов, хотя Андреев, при всей своей идеологической зашоренности, не видит в нас классовых врагов. Утопия-2 основывается на убеждении, что процесс либерализации в стране пошел, и Андреев – частный, но симптоматичный эпизод движения в эту сторону.

Весенняя конференция 1985 года была посвящена теме «Искусство ХХ века – итоги и перспективы». Первый доклад «Человек в обществе, слово в контексте» подготовлен Г. Беневичем и А. Шуфриным, самыми молодыми членами клуба. А. Драгомощенко нашел в нем существенные недостатки – об этом он говорил в докладе «Ролан Барт, дьявол и господь Бог». Затем последовали «Общественная функция культурного движения» (Б. Иванов), «Звездный час русской поэзии ХХ века» Е. Пазухина и другие61.

В докладе я объяснил, почему из всех названий: «неофициальное искусство», «вторая культура», «андеграунд», «городской фольклор» – я выбираю «культурное движение (КД)». Это действительно движение свободной, функционально независимой от институтов социума культуры на фоне культуры советской, консервативной, самоудовлетворенной, бескризисной (по самоопределению). Не менее важно то, что КД не утрачивает независимого положения при установлении связей с представителями официальных учреждений – ни Клуб-81, ни ТЭИИ, ни Рок-клуб.

Истоки движения следует искать не на поверхности социальных коллизий, а в глубине культурологических процессов, которые претерпевают не какие-либо группы художников, писателей, гуманитариев, а сама наша отечественная культура, что позволяет считать культурное движение органическим продуктом нашей истории. КД – не кризис культуры, а обнаружение перспективы в развитии общества. Из этого не следует, что положение независимого творчества не отражается в самом творчестве ее авторов, мотив независимости – ее родовой признак.

Культурное движение – прежде всего тексты художественные, публицистические, научные, произведения изобразительного и музыкального искусства, которые, обладая способностью удовлетворять те или иные потребности людей, возникли как реализация ценностных представлений, отличных от ценностных стандартов, пропагандируемых, поддерживаемых и поощряемых властью.

Если на берегу этого творческого потока поставить мельницу, ее жернова не остановятся. Журнал «Часы», например, выходит без перерыва десять лет. Товарищество художников каждый год увеличивают свою численность на 10–20 процентов, расширяет масштабы выставок. Рок-музыканты способны обеспечить выступлениями ежедневную работу нескольких концертных залов. Участник КД – это тот, чье творчество обособлено от материального и престижного аспекта, что позволяет интегрировать свое призвание с таким же индивидуальным пониманием свободы в собственной среде, часто с развитием этой интеграции в сторону гражданской позиции, с осмыслением истории страны и ее культуры.

Если традиции общества для индивида выступают как результаты когда-то и кем-то совершенного выбора, то участник КД стремится вернуть себе право выбора и реализовать его так, чтобы ценности субъективного права (на свободное творчество) раскрыли свою общественную ценность. Однако задача КД отнюдь не в том, чтобы отправить (советскую)62 традиционную культуру на свалку (что было бы рецидивом классового лозунга «расстрелять Растрелли»), но в упорном диалоге с властью отстоять себя как духовную и культурную особенность общества. Историческая выживаемость традиционных учреждений измеряется их способностью выжить в условиях динамично развивающегося общества, а не тем, с какой бдительностью они блокируют качественные изменения в России.