И, наконец, первое судёнышко, а вернее, аппарат для перемещения под водой изобрёл и построил уже в середине прошлого века американец Давид Бушнел. Своё подводное судно он назвал «Черепахой» и сумел несколько раз совершить в нём непродолжительные погружения.
Уже плавали по морям железные пароходы, приближалось время электричества. Был известен гребной винт. Эти достижения техники привели к тому, что во многих странах стали появляться суда, способные плавать под водой. Но поскольку мир готовился к первой мировой войне, все подводные лодки тогда предназначались для военных действий.
Время мирного освоения океана с помощью подводных судов наступило в наши дни. И всё же про один подводный корабль, опередивший своё время, стоит вспомнить.
Писатель Жюль Верн жил в столице Франции Париже. Однажды, прогуливаясь по набережной реки Сены, он разговорился со стариком. Тот рассказал ему, что несколько десятков лет тому назад он своими глазами видел, как по Сене плыл диковинный корабль. Корабль был железный, а палуба его выпуклой, как спина у черепахи. Доплыв до моста, корабль сложил парус и — утонул. А некоторое время спустя снова всплыл как ни в чём не бывало.
Что это за корабль? Кто его изобретатель? Жюль Верн отправился в городской архив, просмотрел подшивки старых газет и вот какую историю узнал.
Изобретателем необычного судна был Роберт Фултон, а корабль, который он испытывал на Сене, назывался «Наутилус». Наутилусы — тропические моллюски, которые умеют и погружаться под воду и плавать по волнам, распустив над собой щупальца наподобие паруса.
Пробное погружение «Наутилуса» происходило в мае 1801 года. Погружались двое — сам изобретатель и нанятый им матрос. Над водой «Наутилус» шёл под парусом, под водой — с помощью гребного винта, который испытатели вращали в четыре руки.
Лодка пробыла под водой двадцать минут, всплыла, снова погрузилась и, идя у самого дна, вернулась к месту стоянки.
Франция в это время воевала с Англией. Чтобы продать правительству своё изобретение, Фултон решил доказать его грозную силу. На берегу моря поставили на якорь старый парусник без людей. Фултон погрузился, прошёл под водой на своём «Наутилусе» к судну и прикрепил к его днищу заряд с часовым механизмом. Когда «Наутилус» отплыл на безопасное расстояние, прогремел взрыв. Старое судно рассыпалось на части.
Но никто не заинтересовался необычным кораблём, а морской министр Франции в своём хитроумном отказе написал:
«…такой способ действий против неприятеля представляется настолько предосудительным, что лица, которые его предприняли бы и потерпели неудачу, были бы повешены, а такая смерть не подобает военным…»
Фултон вернулся в Америку и принялся строить там пароход «Клермонт».
…За окном комнаты, где жил Жюль Верн, медленно угасала вечерняя заря. Страницу за страницей покрывал писатель неровными строчками. Он писал роман о корабле будущего. Это был подводный гигант, движимый электричеством. Яркий свет прожектора освещал перед ним дно на полмили вперёд. В каютах отдыхали после вахты смуглокожие матросы, а суровый капитан Немо наносил на карту маршрут. На борту корабля чернели буквы «Наутилус».
— В газетах вчера напечатали проект подводной дороги: по дну укладываются рельсы, на них ставится тяжёлая тележка с колёсами, на неё лёгкий вагон. Спереди и сзади — гребные винты. Пассажиры занимают места, звонок кондуктора и — вагон двигается в путь.
— А вдруг на него нападут акула или кит?
— О, предусмотрено и это! Кондуктор откидывает крюк, тележка остаётся на дне, а вагон всплывает. Ловко придумано?
Спущенный с корабля краном за борт аппарат уже покачивался на волнах за кормой судна. Аппарат напоминал по виду металлическую сигару. Это был подводный дирижабль — батискаф, наполненный лёгким бензином, имеющий два гребных винта и стальной шар — кабину для людей, способную выдержать большое давление.
Два человека — командир и наблюдатель — с корабля перешли на резиновой лодке на батискаф, осмотрели его корпус и, закрыв за собой люк, скрылись внутри.
Экипаж занял места около иллюминаторов, аппарат начал медленно погружаться. Сначала цвет воды за стеклом не изменялся, потом он стал голубовато-зелёным, потом синим, тёмно-синим и, наконец, когда стрелка прибора показала триста метров, превратился в чёрный.
