Я посмотрел на Дженни: очевидно, она не коснулась этой критической темы в телефонном разговоре.
– Оливер, огорошить его этим сразу язык не повернулся, – объяснила она.
– Это о чем? – сказал всегда приветливый мистер Кавильери. – Огорошьте меня, дети. Огорошьте меня всем, что задумали. Я хочу.
Почему именно в эту секунду мой взгляд упал на полку с фарфоровой статуэткой Девы Марии? В столовой Кавильери.
– Фил, насчет Божьего благословения… – сказала Дженнифер, глядя в сторону.
– Да, Джен? Да? – сказал Фил, готовый к самому худшему.
– Ух… Как бы отрицательно к этому, Фил, – сказала она, поглядев теперь на меня в ожидании поддержки, каковую я попытался оказать ей – взглядом.
– К Богу? Чьему бы то ни было?
Дженни кивнула.
– Фил, можно я объясню?
– Прошу тебя.
– Мы оба неверующие, Фил. И не хотим быть лицемерами.
Думаю, он стерпел потому, что это исходило от меня. Дженни он мог бы, пожалуй, и ударить. Но сейчас он был третий лишний, сторонний. Смотреть не мог на нас.
– Ну хорошо, – сказал он после очень долгой паузы. – Могу я поинтересоваться, кто проведет церемонию?
– Мы, – сказал я.
Он посмотрел на дочь, ожидая подтверждения. Она кивнула. Я ответил правильно.
После еще одной долгой паузы он снова сказал:
– Ну хорошо.
А затем, поскольку я намеревался стать юристом, он спросил: такого рода брак будет… как это называется – легитимным?
Дженни объяснила, что церемонию, которую мы имеем в виду, проведет унитарианский капеллан («А, капеллан», – вполголоса повторил Фил), а жених и невеста обратятся друг к другу.
– Невеста тоже будет говорить? – спросил он так, словно это было последней каплей,
– Филипп, – сказала его дочь, – ты можешь представить себе ситуацию, когда бы я промолчала?
– Нет, детка, – ответил он, через силу улыбнувшись. – Думаю, ты вряд ли когда промолчишь.
По дороге обратно в Кембридж я спросил Дженни, как, по ее мнению, все прошло.
– Нормально, – сказала она. – О’кей.
Заместитель декана юридического факультета Гарварда не мог поверить своим ушам.
– Я правильно вас понял, мистер Баррет?
– Да, сэр, декан Томпсон.
Нелегко было произнести это первый раз. И повторить оказалось не легче.
– В будущем году мне потребуется стипендия, сэр.
– В самом деле?
– За этим я и здесь, сэр. Вы распоряжаетесь финансовой поддержкой, правда, декан Томпсон?
– Да, но это весьма странно. Ваш отец…
– Он в этом больше не участвует.
– Простите? – Декан Томпсон снял очки и стал протирать их галстуком.
– У нас с ним возникли разногласия.
Декан надел очки и посмотрел на меня специальным, лишенным выражения взглядом, которым надо овладеть, если хочешь быть деканом.
– Это весьма прискорбно, мистер Баррет, – сказал он.
Для кого – мне хотелось спросить. Этот человек начал меня злить.
– Да, сэр, – сказал я. – Очень прискорбно. Но поэтому я и пришел к вам. В будущем месяце я женюсь. Летом мы оба будем работать. А затем Дженни – это моя жена – будет преподавать в частной школе. Этого хватит на жизнь, но не на обучение. У вас крутая плата за обучение, декан Томпсон.
– Ну… да, – ответил он.
Но и только. Он что, не понял, к чему весь этот разговор? За каким чертом я вообще здесь – как он думает?
– Декан Томпсон, я хотел бы получать стипендию, – сказал я напрямик. Третий раз. – В банке у меня абсолютный нуль, а я уже зачислен.
– Ах да, – сказал мистер Томпсон, переводя на формальности. – Последний срок подачи заявлений на финансовую… поддержку давно истек.
Чем убедить паразита? Жуткими подробностями? Скандальные детали ему нужны? Чем?
– Декан Томпсон, когда я подавал заявление, я не предполагал, что возникнет этот вопрос.
– Совершенно верно, мистер Баррет, и должен вам сказать, я не думаю, что деканат должен вникать в семейную ссору. Весьма прискорбную при этом.
– Понятно, декан. – Я встал. – Понимаю, что вы имеете в виду. Но я все равно не намерен лизать отцу одно место, чтобы юридический тоже обзавелся своим Баррет-Холлом.
Когда я повернулся к выходу, декан Томпсон пробормотал:
– Это несправедливо.
С этим я не мог не согласиться.
Дженнифер получала степень в среду. На церемонию слетелась в Кембридж вся родня из Крэнстона, Фолл-Ривера и даже тетя из Кливленда. Заранее договорились, что меня не представят как жениха, и на Дженни не было кольца: так никто не будет обижен (заранее) тем, что пропустит свадьбу.
– Тетя Клара, это мой друг Оливер, – говорила Дженни и всякий раз добавляла: – Он еще не окончил колледж.
Было толкание локтями в бок, перешептывание и даже размышления вслух, но получить конкретную информацию от нас двоих родственникам не удалось – и также от Фила, который, я полагаю, был рад избежать обсуждения любви двух атеистов.
