Польских панов в Русской Малороссии не было. Зато явились свои русские, малороссийские паны, вышедшие из гетманов, полковников и вообще из старшины. Эти паны захватили в свои руки всю землю Малороссии и никому не хотели уступить ни клочка земли. Они знали, что хлопу земля нужна. Земли и козацкое имущество безбожно грабились гетманами, грабились и их женами. Жена Скоропадского, по смерти мужа, захватила не только войсковую казну, но и те принадлежности гетманского достоинства, которыми гетманы, как лица избранные, пользовались пожизненно. Хищниками и душителями не только народа, но и вольных козаков, являются сотники, полковники, есаулы, писаря, судьи; а чем богаче был помещик, тем шире шло его грабительство, тем больше народу стояло под его панской «властною» рукою… Над всей страною царствовал только деспотизм этих лиц, которые успели захватить силою или обманом — кто булаву, кто пернач, кто войсковую чернильницу с пером, кто побольше награбил земли, лесов, мельниц, заводов, рыбных ловель и пасек! (Мордовцев). А нужна земля — мужик прийдет к пану. А прийдет к пану — станет его рабом. И он становился рабом. «Козаки все чаще и чаще делались „мужиками безгрунтовыми“, а затем поступали в разряд голытьбы, которой оставалось одно спасение от голода — гайдаматчество»[21] или рабство… Подати были слишком велики и, что всего хуже, шли не в казну, а в частный карман.
В стране, где свободные земли были беспредельны, бедный народ явился совершению безземельным.
Сильные мира сего становились владыками не только земли и угодий, — нет, они у ловляли и людей. В рабство попали не только крестьяне, но и козаки.
Бесправию много помогало и то, что до Бога было высоко, а до царя далеко. Правда, уже Петр I примерно наказал многих грабителей, — но следовало карать не многих, а всех. Старшина пользовалась отдаленностью и действовала без всякого стеснения. Судиться было излишне. Слабый и бедный никогда не бывал прав, а если судились два богатых, то их судбище шло до тех пор, пока оба не становились нищими, — и тогда дело прекращалось.
Но как ни скверно было в русской Малороссии, — а в польской неизмеримо хуже. Там к гнету физическому присоединился гнет религиозный, гнет униатов и католиков, гнет и издевательства жидов, бравших на аренду церкви и церковные обряды. На той стороне осталась память о мучениках: Острянице, Павлюке, Наливайке и проч. Кроме обычных угнетателей, на помощь им явились еще польские жолнеры — солдаты, в полное распоряжение которых отдан был весь малороссийский народ мужска и женска пола.
Польские паны дошли до крайней степени издевательства над народом и не только превзошли американских плантаторов по-отношению к неграм, а могли бы их хорошо научить цивилизованному изуверству над несчастными рабами.
Для развлечений и разнообразия жизни, а также для того, чтобы польская молодежь закалялась в военных предприятиях, магнаты и паны устраивали охоты на людей. «Эта охота на людей состояла в том, что отряд польской молодежи, с легким, а иногда с тяжелым вооружением, отправлялся в Запорожскую глушь, выжигал запорожские хутора, „паланки“ и зимовники, вытаптывал их хлеба, угонял скот, табуны лошадей, убивал и уводил, в плен запорожских козаков. С приличной торжественностью отряды возвращались в свои имения, при звуке труб и литавр входили в замки, ведя связанных пленников, как римские полководцы вводили в Рим побежденных царей. Молодые победители награждались общими рукоплесканиями старых панов, улыбками прекрасных панн и названием героев, а грубые пленники, без всякого суда, отправлялись на виселицу, или на кол. Все это было в порядке вещей в то дикое бесчеловечное время. Загудели рожки, затрещали литавры, пушки палят неистово, все валит на площадь, на место казни, чтобы полюбоваться, как сажают на кол человека, или затягивают его шею веревкой. Грубые запорожцы должны были и умирать грубо, некрасиво. Но чтобы не ударить лицом в грязь перед „вражьими ляхами“, иной добрый молодец, умирая на колу, попросит, чтобы ему дали в последний раз покурить люльки — и люльку давали, и он курил и обводил страшными глазами своих жестоких врагов». (Мордовцев).
«Между панами и хлопами по старому стояли евреи, которые путем откупа известных заводов, на первом плане питейного, затем мытного и иных, с свойственной им ловкостью выжимали из посполитого все, что осталось невыжатого прямыми обложениями в пользу пана»… (Ефименко).
Чего же можно было ожидать большего?
Понятно, что на обеих сторонах Днепра накипело на притеснителей и кровопийц. Но правая сторона имела все преимущества на премию в изощрении жестокостей. Понятно, что появились мздовоздатели, гайдамаки. Понятно и то, что все они устремились в польскую Украйну, а в русской все было благополучно. Мало того. Главные зачинщики и главные составители гайдамацких отрядов выходили из русской Малороссии, — а в польской Малороссии они находили себе главную массу пособников. Не мало помогала гайдамакам и Сичь.
