Польша являлась бессильною подавить гайдамацкое восстание. Она помирилась бы с тем, что Железняк остался гетманом и князем. Поневоле польские магнаты должны были бы лишиться своих земель и имущества в польской Украйне. На выручку пришла Россия. Как всегда, Россия сделала то, чего не должна была бы делать. Она послала в Польскую Украйну свои войска и они скоро покончили с гайдамаками. Генерал Кречетников обманом захватил Железняка и Гонту. Железняк успел, однако, бежать, а Гонта остался в руках Кречетникова. Попали в руки Кречетникова и другие ватажки, а гайдамаки, кто успел, разбежались. Вскоре Гонта, Белуга, Шило, Потапенко и др. были выданы польскому правительству. Поляки разделались с ними по своему. Гонте отрубили правую руку и отрезали язык, — потом содрали с живого кожу, отрубили руки и ноги и вырезали сердце. Остальные ватажки посажены были на кол… И много, много несчастных гайдамаков было тогда казнено.
Железняк, Неживый, Галайда, Волошин, Саражинь, Швачка, Журба и др. бежали из рук Кречетникова. Но силы их были ничтожны. Были они и в Польше, побывали и в Туречине, — но все эти их подвиги были ничтожны с Уманскою резнею.
Судьба Железняка в дальнейшем темна. Полагают, что Железняк и архимандрит Мелхиседек попали в русския руки и сосланы были в Сибирь.
Гайдаматчина кончилась. Но она и теперь является поучительною. Она учит нас многому, многому. Прежде всего она учит нас тому, что поляки никогда не смотрели на нас, православных, русских, как на братьев, а как на рабов. Русские — это быдло, хлопы. Поляки — паны. Поляки всегда стремились обратить русских в рабов худших, чем негры. Они угнетали русских в экономическом, политическом и религиозном отношениях. На помощь они взяли жидов. Совместно они давили человеческую личность, лишали людей всяких человеческих прав, грабили имущество, оскорбляли нравственное чувство и издевались над душою и религией людей. Украинцы были не только рабы, но и мученики. Эти продолжительные, безмерные, бесчеловечные истязания довели малороссов до отчаяния, до самозабвения, до смертной решимости. Только это отчаяние вызвало ужасную бесчеловечную реакцию.
Смерть — так смерть. Смерть в крови врага. Смерть в мучениях злодея. Смерть в упоении страданиями истязателя. Гайдамаки — это были люди, обрекшие себя на смерть за страдания своих братьев. Это были мученики за мучения близких людей. Это были рыцари. Это были подвижники. Преисполненные страданиями своими и своих родных, они упивались и наслаждались несчастием врагов. Вот почему, и во время Уманской резни (9 и 10 июня) и в другие дни, самых жесточайших истязаний своих врагов, по ночам они предавались кутежу и оргиям. Они упивались страданиями врагов, ибо сами слишком, слишком много выстрадали.
Гайдаматчина учит нас, что между русскими и поляками лежит великая пропасть и восполнят эту пропасть только сотни, а может быть и тысячи лет. Гайдаматчины не могут забыть малороссы, ибо она вызвана величайшими истязаниями, истязаниями многолетними, хладнокровными, обдуманными и соразмеренными со стороны поляков и жидов. Гайдаматчины не могут забыть и поляки и жиды, ибо от гайдамацкой лютой кары погибли тысячи их братьев.
Фальшива дружба мазепинцев с поляками. Такой дружбы быть не может. Между друзьями пропасть. Между друзьями гайдаматчина. Не пришло время залечить рану украинцев и не пришло время утишить боль поляков и жидов.
Из верных православию магнатов в это время выдаются князь Курбский, противник Иоанна Грозного, и князь Острожский. Оба они и лично защищали всеми способами православие и образование и поддерживали возможно энергично образование и православное направление в среднем и низшем русском народе. Кн. Курбский работал в Ковеле, — кн. Острожский — в Остроге, где у него жил и действовал первый русский печатник Федоров и др.
