Когда до поручня шлюза оставалось всего несколько метров, внимание командира, что-то привлекло. Он остановил лебедку и стал снова отпускать трос, который спиралью разматывался в невесомом пространстве. Через несколько секунд, Маер все же по инерции достиг поручня и схватился за него свободной рукой. Его немного запрокинуло инерцией под выступающий порог шлюза, но он быстро поймал равновесие, и уже мог спокойно висеть рядом с поручнем, освободив обе руки.
Вглядевшись куда-то в нижнюю часть судна, туда, где был стыкован С-2, Маер заметил на его корпусе, с левой стороны там, где к фюзеляжу модуля крепились опоры атмосферных стабилизаторов, отсутствие части отражающей обшивки.
На какое-то время он выкинул из головы все мысли о происходящем на борту СИД и произошедшем на поверхности Беты. Все его внимание заняло желание выяснить, что именно отсутствует на корпусе модуля С-2.
Он двукратно увеличил визуальный обзор и, прищурившись, вгляделся в корпус транспортника. Без сомнения это была одна из технических ячеек. Небольшой плоский люк, каких на любом космическом аппарате было достаточно много. Разбросанные по всему корпусу судна, они давали доступ к некоторым важным частям оборудования, для наиболее удобного его ремонта и настройки. Но на С-2 никто ничего не настраивал и не производил ремонт. А люк все же отсутствовал, оголив внутренности ячейки.
Нужно было выяснить, природу этого явления и командир оттолкнулся от балки и поплыл в сторону пристыкованного аппарата. Отталкиваясь о выступающие части корпуса судна, он корректировал свое плавание, пока не добрался до ребра одного из шарнира турбореактора. Дальше нужно было заплыть под модуль. Маер огляделся и, оценив ситуацию, слегка оттолкнулся от крыла и проплыв еще пару метров запустил реверсы. Сжатый азот дал ему нужное ускорение и, регулируя поочередно правой и левой форсункой, он через десять секунд уже держался за ту самую оголенную ячейку.
Наплечный фонарь, дергаясь из стороны в сторону, из-за неустойчивого положения командира, осветил корпус. Маер поморщился. Не нужно было быть инженером, техником или обычным механиком, чтобы понять, что тут не хватало одного из трех предохранителей. На оставшихся двух, было изображение антенны в кружке, а значит, полагалось думать, что они отвечают за связь. Сама же крышка люка, отсутствовала вовсе. Значит, кто-то кто с какой-то целью залез сюда, в спешке видимо не успел полностью закрутить болты, на которых он держался. Вот только кто и зачем. Марк при обслуживании «когда-то» или это произошло позже? Во время спуска на поверхность Беты? Причина отсутствия цифровой связи заключалась в этом? Поэтому Лена не могла связаться с Корином и определить его местоположение?
Судя по всему, неудачно закрытый люк отскочил при атмосферных нагрузках во время взлета или посадки. А вот предохранитель? Кто-то извлек его специально или его тоже вырвало при маневрах?
Командиру вдруг стало как-то не по себе. По спине, закованной в блестящую броню вакуумного костюма, пробежал холодок. Ему вспомнились слова Лены о гниении внутри команды. Не стоило спешить с выводами, нужно во всем разобраться, ведь в команде только два человека, которые знают о том, что и в каких технических ячейках находится.
Маер, вытащил еще один из двух предохранителей, спрятал его в специальном отделении на поясе, потом отпустил люк и включил лебедку. Фал снова натянулся и потащил его к шлюзу. Теперь он хотел вернуться на борт как можно скорее.
Вернувшись на СИД, Грек Маер оказался в полном одиночестве. По крайней мере, ему так показалось. Его никто не встретил. Впрочем, как оказалось, никто ровным счетом никак не отреагировал на его спонтанный выход за пределы судна. Никто не связался с ним, пока он парил в свободном падении в черноте ночи Беты. А ведь консоль управления в кабине пилотов сигналила об открытии шлюза. Но всем было видимо наплевать, так что вместе с чувством одиночества его встречало еще и чувство обиды, которое быстро переросло сначала в злость, а после в понимание того, что членов команды не следует считать друзьями. Они все, его подчиненные и относиться к ним надлежало так же. Даже к Кравец.
Тем более к Кравец.
Он преодолел технический модуль, тускло освещенный световыми панелями, переведенными в режим гибернации и демо-заставкой интел-центра верстака, который не выключила его первый пилот.
Марка он нашел все в том же состоянии, в каком видел его в последний раз, в медицинском блоке. Действие препаратов, что ввели его в медикаментозный сон, еще не закончилось, и он спокойно спал, а его грудь медленно поднималась при вдохе и опускалась при выдохе.
