— Прохожу курс восстановительного лечения. — Он повернул левую часть лица так, чтобы командир мог лучше рассмотреть его раны с нанесенными на них нитями и блестящим гелем-антисептиком. — Если ты позвал меня, чтобы поговорить по поводу Лены, то можешь не переживать, до прибытия в Порт, я ее не трону.
— А что, потом тронешь?
— Она мне все лицо разбила, Грек! — Он обижено развел руками. — За что? Вбила себе в голову какую-то чушь, что я виноват в пропаже парня.
— Корин.
— Да, Корина. Извини, я плохо запоминаю имена. — Он провел рукой по бороде, в которой все еще оставались частицы запекшийся крови.
— Тронешь ее, и я приложу все усилия, чтобы ты в этой жизни не попал больше не на одно судно. — Грек принялся то включать коммуникатор, встроенный в стол, то отключать его движением ладони над сенсором.
Инженер усмехнулся.
— А ты, значит, считаешь, что можно вот так просто взять и ударить человека шлемом по голове и остаться безнаказанной? — Он достал пачку одноразовых салфеток, извлек одну и промокнул губы.
— Она перед тобой извинится.
— Извинится? — Он усмехнулся и ртом втянул в себя воздух, клокоча слюнными выделениями, которые при разговоре начали перетекать через его шишки-губы. — Что мне до ее извинений? Извинения в карман не положишь, командир. Но ты за нее не волнуйся. Я не имел в виду физическую расправу. — Он снова промокнул губы салфеткой. — Я подам на нее официальную жалобу. Ты и эта ученая будите свидетелями нападения. Да и на камере наблюдения технического модуля, все будет отчетливо видно. Так что придется ей заплатить. — Инженер зло засмеялся, и смех его был похож на клокочущий хрип. — Отдаст мне все свои выплаты и гонорар за эту компанию.
Маер задумался. У Колла, конечно, есть все основания для подобного шага в отношении Лены, и право такое у него есть и нападение было, в самом деле, необоснованно. Да и обида подогрета еще и тем, что между ними была кое какая связь на протяжение нескольких месяцев, и по завершении прошлого полета, Лена порвала с ним, но…Маер делал вид, что ему ничего не известно об этом, в прочем так делали и другие члены экипажа. Грек прикусил губу и снова стал издеваться над коммутирующим делсом, встроенным в стол. У Лены двое маленьких детей и пожилая мать на содержании, так что она работает пилотом только для того чтобы обеспечивать семью. Ради заработка ей приходится жертвовать своим вниманием, которого очень не хватает детям и, которых за последние два года, она видела всего несколько раз. Она хочет бросить летать. Хочет заниматься воспитанием дочерей. Хочет спокойную и стабильную работу на Земле. Она согласилась на этот полет только потому, что Маер пообещал ей очень хороший гонорар, который мог бы стать для нее стартом новой жизни в Неополисе. Но вот импульсивность, вспыльчивость, агрессия… все это не лучшие ее стороны и уже не в первый раз Маеру приходится вытаскивать Лену из подобных передряг. Только нужно ли ему браться за ее спасение теперь? Теперь, когда она показала ему все свое отношение и благодарность за все, что он сделал для нее! Может пускай сама решает свои проблемы?
— Ладно. Я передам ей твои слова. — Командир кивнул головой.
‒ О, не стоит утруждаться, Грек. Как-нибудь сами разберемся.
Маер снова кивнул.
— Этот вопрос решен. А что ты думаешь о том, что произошло на Бете?
Колл на несколько секунд задумался, глядя в пол, а подом вздохнул и заговорил.
— Что я могу думать? Ничего я не думаю. Я инженер по координации работ, я всегда действую строго по регламенту, но тут произошла явная, из ряда вон выходящая нештатная ситуация. Так что нарушение мной регламента в этом случае вполне обосновано.
‒ Нарушение регламента? ‒ Командир остановил ладонь над сенсором и, в воздухе над его рукой зависла картинка приветствия.
‒ Я убедил Лену отложить взлет и до последнего стоял на камне с триангулятором. Пытался его засечь.
