Маршал Сульт, овладев наконец лесом, который неприятель твердо отстаивал целых два часа, сделал движение вперед. В эту самую минуту император узнал, что дивизия резервной французской кавалерии начинает строиться, и две дивизии корпуса маршала Нея вытягиваются в боевой порядок на задней оконечности поля сражения. Тогда резервы немедленно подвинуты к первой линии, которая, будучи таким образом обеспечена, кинулась на неприятеля и скоро принудила его к совершенному отступлению. Сначала, в продолжение часа, неприятель отступал в большом порядке; но, когда подоспели наши драгунские и кирасирские дивизии под начальством герцога Бергского и приняли участие в битве, то порядок отступления неприятельских войск расстроился, и ряды его смешались, несмотря на то, что храбрая прусская пехота пять раз строилась в каре и употребила все усилия, чтобы удержать натиск французской кавалерии. Таким образом, преследование неприятеля продолжалось на расстоянии шести лье, и французы, по их пятам, прибыли в Веймар.
Корпус маршала Даву, на правом крыле, действовал также чрезвычайно успешно, и не только удержал, но и разбил значительные неприятельские силы, которые располагались дебушировать к стороне Кезена…
Трофеями победы были: от тридцати до сорока тысяч пленных; от двадцати пяти до тридцати знамен; триста орудий и огромные запасные магазины. В числе пленных находятся более двадцати генералов и между прочими генерал-лейтенант Шметтау. Неприятель потерял убитыми и ранеными более двадцати тысяч человек; фельдмаршал Моллендорф ранен; герцог Брауншвейгский убит; генерал Блюхер тоже; принц Генрих Прусский опасно ранен.
В этом сражении отступление прусской армии было совершенно отрезано, и она потеряла свою операционную линию. Левое крыло ее, преследуемое маршалом Даву, ретировалось на Веймар, тем временем как правое и центр отходили от Веймара на Наумбург…
Потеря с нашей стороны простирается от тысячи до тысячи двухсот человек убитыми и до трех тысяч ранеными. В настоящую минуту великий герцог Бергский обложил Эрфурт, где находится неприятельский корпус под начальством фельдмаршала Моллендорфа и принца Оранского…
В пылу битвы император, увидев, что отличная прусская кавалерия угрожает его пехоте, сам поскакал, чтобы приказать ей построиться в каре. Гвардия с досадой видела, что стоит в бездействии, между тем как все остальные войска принимают участие в сражении. Из ее рядов послышались многие голоса: «Вперед!» — «Это что! — вскричал император, осаживая коня. — Одни только безбородые могут решиться давать мне советы, как надобно действовать; пусть подождут, да попробуют сначала предводительствовать армией в тридцати генеральных сражениях, и тогда, пожалуй, я послушаю, что скажут».
…Маршал Ланн получил контузию в грудь. С маршала Даву пулей сбита шляпа, и мундир его прострелен в нескольких местах…»
В числе пленных находилось шесть тысяч солдат и триста офицеров саксонцев. Хитрый Наполеон тотчас придумал извлечь из этого обстоятельства важную пользу и добыть себе союзников на берегах Эльбы. Он призвал к себе всех этих пленных и обещал позволить им немедленно возвратиться на родину, если они обяжутся честным словом не служить более против Франции, говоря, что настоящее место Саксонии в числе областей Рейнского союза; что Франция естественная покровительница Саксонии, и что, наконец, пора же воцариться в Европе всеобщему миру.
Саксонцы согласились на условие и были отпущены.
Вслед за иенскою битвою занят Эрфурт, который сдался 16 числа; принц Оранский и фельдмаршал Моллендорф взяты в плен.
В тот же день его величество, король прусский, предложил заключить перемирие, но Наполеон не согласился.
Между тем, покуда маршал Сульт быстро преследовал десятитысячный корпус генерала Калькрейта (Kalkreuth) и 22 числа прибыл под стены Магдебурга, Бернадот истребил в Галле неприятельские резервы.
Император, проезжая полем розбахского сражения, приказал перевезти в Париж воздвигнутую на нем колонну.
Сражение при Галле происходило 17 числа. Восемнадцатого маршал Даву овладел Лейпцигом, а двадцать первого остатки прусской армии были со всех сторон окружены войсками Сульта и Мюрата. Тогда герцог Брауншвейгский, один из жесточайших врагов Наполеона, который хотел было в эпоху 1792 года сжечь Париж, вступил в переговоры с императором и отдал себя и свои владения под его покровительство.
«Если бы мне вздумалось, — сказал Наполеон посланному от герцога, — если бы мне вздумалось приказать разрушить город Брауншвейг и не оставить в нем камня на камне, что сказал бы на это ваш государь? И однако ж, по праву возмездия, я бы мог это сделать…»
Но город и владения герцога пощажены, 24-го Наполеон прибыл в Потсдам и в тот же вечер прошел по всему дворцу Сан-Суси, расположение которого ему показалось прекрасным. Он, как бы погруженный в глубочайшую думу, остановился на некоторое время в комнате, занимаемой некогда Фридрихом Великим, которая оставлена была в том же виде, как была при нем.
