– Я думаю, это преждевременно. Дело никогда не поздно возобновить. А то они сейчас по 327 статье привлекут его к уголовной ответственности. А сроки по ней смехотворные. Отделается наш спецназовец легким испугом и будет дальше народ разводить. Мне кажется, надо самим поработать, материалы в военной контрразведке запросить. У меня в Новосибирске в должности заместителя начальника особого отдела товарищ служит. Мы с ним в свое время в Чите в одном подразделении работали. Я думаю, он быстро наведет по этому Левину справки. Скорее всего, он в качестве объекта по оперативному делу проходил. Следы должны остаться.
– Это точно, – согласился Полевин. – В нашей конторе, если человек хоть раз попал в поле зрения, то следы остаются навечно. Помнится, когда я служил в военной контрразведке…
– Опять ты, Игорь Васильевич, сказки будешь рассказывать, – на полуслове остановил его Махортов. – Значит так, генерал поставил задачу упечь этого мошенника на нары, чтобы другим неповадно было, и точка. А сказки иди, рассказывай своим молодым операм.
Полевин напыжился и опустил голову. Калинин вмешался:
– Упакуем, Михалыч. Все сделаем в лучшем виде, комар носа не подточит. Это дело чести.
– Ну тогда давай, Юрьевич, заводи на Левина дело. А я генералу доложу, что его взяли в активную проверку. Кстати, в его окружении есть наши люди?
– Задачу я поставил. Людей подыщем, тем более круг его контактов нам известен. Судя по записи, Левин активно общается с местным уголовным авторитетом по кличке Седой, а в окружении того агентура имеется. Мы ее сейчас переориентируем на этого спецназовца, и проблем с получением информации у нас не будет.
– Вот и замечательно. А то я после разговора с генералом слегка запаниковал.
– А вы не паникуйте.
– Легко, Юрьевич, сказать, – вздохнул Махортов. – Вот когда-нибудь займешь мое место, тогда по-другому запоешь. Хочется посмотреть на твою реакцию, когда тебя генерал имеет во все места.
В отделении Калинин появился как раз к обеденному перерыву. Из кабинета Антонины Васильевны раздавался приятный, обжигающий желудок запах. Из-за экономии средств она не посещала общепит, а на маленькой электрической плитке подогревала небольшую кастрюльку с заранее приготовленным дома обедом. В такие минуты Калинин страдал, обильно сглатывая слюну. Времени посещать неподалеку расположенное кафе у него не было, а питаться, как Антонина Васильевна, он стеснялся. Довольствовался малым: крепким чаем и парой песочных печений, которые на время притупляли голод. Зато дома, поздним вечером он отрывался по полной программе, съедая за раз весь дневной рацион, чем вызывал у супруги настоящую панику. Так уж повелось, что где бы Калинин ни служил, распорядок дня он соблюдал незыблемо. «Война войной, а обед по распорядку» – таков был его девиз до назначения на эту должность. Но как оказалось, для каждого правила есть свои исключения.
Не в силах выносить аппетитный запах, диффузией распространяющийся по отделению, он плотно запер за собой дверь и набрал по телефону оперативной связи номер своего друга, командующего в Новосибирске отделом военной контрразведки.
С полковником Амельченко Константином Николаевичем судьба свела его в Забайкалье. Тогда это был просто Костя, капитан особого отдела КГБ СССР по ЗабВО. Аббревиатура этих букв среди офицеров ордена Ленина Забайкальского военного округа шутливо расшифровывалась, как «забудь вернуться». Это было связано с суровыми климатическими условиями тамошней нелегкой армейской службы. Но она закаляла характер, обогащала оперативный опыт и давала по-настоящему надежных, преданных и порядочных друзей. За десять лет совместной службы с Костей был съеден не один пуд соли, реализовано не одно интересное дело, вошедшие в анналы отечественных спецслужб. Это первые пресечения организованных преступных групп, расплодившихся по стране в самом начале лихих девяностых; задержание изменников Родины, пытавшихся передать обнаглевшим в тот период иностранным разведкам секретные сведения оборонного характера; осуждение контрабандистов, наладивших канал реализации за границу похищенного с армейских складов драгоценных металлов и оружия. Все это проходило на фоне гонения на КГБ СССР, организованного окрыленными неожиданно свалившимся на их головы счастьем демократами, науськанными советами из-за рубежа. Однако ни безденежье, ни оголтелая клевета, ни предатели, засевшие в руководстве конторы на самом верху, не помешали им, простым труженикам «плаща и кинжала», делать свое дело. Именно в такой ситуации познается человек…
Прошла целая эпоха. Костя стал полковником Амельченко, а старший лейтенант Андрей подполковником Калининым. Их разделило расстояние в несколько тысяч километров, но та сформированная годами теплота чувств осталась незыблемой. И сейчас, слушая длинные гудки телефонной трубки, Калинин немного нервничал, вспоминая общие дела. Несмотря на разницу во времени, в аппарате что-то щелкнуло, и раздался знакомый голос Кости:
– Полковник Амельченко. Слушаю вас.
– Здравия желаю, товарищ полковник…
