– Сто пятьдесят.
– По рукам, – Левин протянул руку. Свинцов пожал ее и сказал:
– Когда счет представите?
– Я поговорю с генералом…
– Хорошо, буду ждать, – сказал предприниматель, встал и добавил: – Вы там намекали на покровительство?
– Не намекал, – Левин тоже встал, – а ясно сказал. Как перечислите деньги на счет, со всеми вашими друзьями в кавычках разберемся. Никто вас трогать после этого не будет. Я вам обещаю. Слово офицера даю.
– Спасибо, Андрей Юрьевич. Может все-таки по рюмашке? У меня есть хороший виски. Шотландский.
– Еще раз спасибо, Иван Семенович, но мне надо бежать. Служба, понимаете ли.
– Не смею, тогда вас задерживать. Жду номера банковского счета.
– Непременно, в ближайшее время я вас оповещу. Честь имею, – откланялся Левин и вышел из кабинета бизнесмена.
Настроение у него было приподнятым. Намеченное легко реализовывалось, как бывало не раз. Схема отъема денег действовала безукоризненно, по накатанной стезе: «раз, два, и в дамках». «Еще чуть-чуть, и можно валить из этого города», – ухмыляясь, подумал Левин, проходя мимо охранника.
– Итак, я засобирался. Нужно было все подчистить, собрать воедино. Я рассчитывал, что на сборы у меня уйдет примерно неделя, не больше.
– Ты имеешь в виду собрать все деньги воедино? – уточнил Калинин.
– Конечно же, деньги. А что еще? Ведь деньги выступают мерилом возможностей человека, его авторитета, к тому же деньги приносят деньги, и кто попробовал вкус этой азартной игры, тот никогда из нее не выйдет. Время сейчас такое!
– Что это за время?
– Время, когда каждый может удовлетворять свои комплексы и тешить самолюбие. Конечно, если у этого «каждого» есть деньги или, на худой конец, «пушка». А еще лучше и то и другое, – Левин засмеялся и как в американском вестерне, словно из пистолета, выстрелил указательным пальцем в Калинина, а потом подул на мнимый ствол.
– Так ты что, получается, и стволом пользовался?
– Нет, что ты, гражданин начальник, никогда. Я артист! Я каждый раз выбирал и играл нужную роль. И, на мой взгляд, в этом деле я преуспел, – с гордостью сказал Левин.
– Двойная жизнь рано или поздно приводит к тому, что теряешь основную. Это как за двумя зайцами гнаться…
Понедельник начался отвратно. Левин проснулся со знакомым ощущением похмельной тупости, вялости и апатии. Тошнило. В висках барабанила боль, а во рту чувствовался противный вкус желчи. Желудок, обгоревший после вчерашнего злоупотребления алкоголя, безбожно ныл.
Несмотря на проникающий в комнату яркий солнечный свет, утро казалось серым и невыразительным. Такая же метаморфоза происходила и с запахами Ирининых духов, парящими в квартире: вчера они приятно будоражили, а сейчас пытались вывернуть наизнанку.
Некоторое время Левин, обняв подушку, ворочался с боку на бок и пытался вспомнить весь вчерашний день. Безрезультатно… Его компьютер безнадежно завис. Пришлось открыть глаза. Знакомая обстановка слегка успокоила. В квартире он находился один.
Преодолевая слабость, он встал, нетвердо ступая по скользкому линолеуму, подошел к окну и распахнул раму. Прохладный свежий, почти морозный воздух слегка помог, Левин почувствовал себя лучше, и к нему вернулась способность воспринимать окружающее. В зеркале трюмо отражалось его осунувшееся усталое лицо с похмельными синяками под глазами и двухдневной щетиной на подбородке. Почти незнакомое лицо, которое он стал забывать, находясь на попечении у Ирины.
Оторвав взгляд от своей физиономии, спотыкаясь, он отправился на кухню залить чем-нибудь пересохшую глотку. Утолять жажду пришлось не водой из-под крана, а бутылкой прохладного пива, заботливо возвышавшейся по центру стола. Выпил ее залпом. Внутри что-то зашевелилось, запыхтело, заголосило и гортанно вырвалось наружу, обдав кухню свежим перегаром.
Покореженная водкой энергетика плавно восстанавливалась, и предметы вокруг постепенно обретали привычную расцветку и четкие контуры. Остатки алкогольной интоксикации прямо на глазах оттянул прохладный душ. Тело наливалось силой и жаждало движения. Первым напомнил о себе детородный орган, который неожиданно и, казалось, беспричинно дал о себе знать, но затем, засмущавшись, расстроился и принял обычное безжизненное состояние.
Приняв душ, с трудом позавтракав и, закурив, Левин обратился к наиболее простой на данный момент дилемме – идти за пивом или нет. Посмотрев за окно, он счел, что погода благоприятная для прогулки. Он лениво оделся, похлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли деньги и ключи. В этот момент зазвонил его мобильный телефон.
– Да. Слушаю, – недовольно, сквозь зубы процедил он.
– Доброе утро, Андрей Юрьевич, – голос звонившего был хриплым и не сулящим ничего хорошего.
– Утро, Василий Иванович, добрым не бывает, – Левин, узнав Седого сразу же вспомнил вчерашний вечер, отчего у него гулко забилось сердце и задрожали руки.
– Вот и я про то же. Утро сегодня не доброе, а злое. Посмотрел на себя и испугался.
