Я был готов сдаться. Ковчег Завета не отыскать. Мечта о прекрасном рояле с «бархатным» звуком вдребезги разбилась о суровую реальность. Но когда от моей мечты оставались лишь жалкие осколки, мне представился случай еще раз убедиться, что терпение – одна из величайших добродетелей. «Кто ищет, тот найдет», – с улыбкой до ушей, не позволившей мне окончательно капитулировать, заявило оно. Благодаря ему я воспрянул духом, и мы вместе стали ждать счастливый случай.
Словно охотники, укрывшиеся в колючих зарослях саванны, мы поджидали добычу – Ковчег Завета (или, что одно и то же, мою мечту – рояль с «бархатным» звуком).
Мы всегда были начеку. Мы не падали духом. Мы пристально вглядывались в горизонт.
И вот однажды, совершенно случайно, на одной из узких улочек района Грасия в Барселоне мы наткнулись на небольшой магазин подержанных пианино и роялей с интригующим названием «Святая Клавиша». Я никогда прежде не слышал об этом магазине.
Открыв дверь, я увидел перед собой грязноватое, темное и какое-то даже мрачное помещение. Инструменты, которые можно было различить в глубине зала, казались больными, точнее умирающими. Входить как-то не хотелось, и я бы не вошел, если бы терпение не ткнуло меня локтем в бок, указав при этом глазами на вывеску, словно хотело сказать, что если где-нибудь и найдется рояль, который мы так долго ищем, то именно здесь.
Чтобы охладить его пыл, я объяснил, что слова в названии магазина не имеют отношения к фортепианным клавишам.
– Как это? – озадаченно спросило терпение.
– Да очень просто. Магазин называется так, потому что находится на улице Святой Феклы[6]. Прочитай табличку на доме.
Терпение прочитало табличку с названием улицы, и настроение у него упало. Но, секунды две поразмыслив, оно снова взялось за свое:
– Даже если так, не станешь же ты отрицать, что это не может быть простым совпадением?
– Стану. Название улицы тоже не имеет отношения к клавишам. Улицу назвали в честь жившей в первом веке первомученицы Феклы Иконийской, которую Господь спас от смерти, явив чудо.
И тут мы оба остолбенели. Чудо! Конечно! Вот что нам было нужно! Только чудо поможет отыскать наш Ковчег Завета! Только чудо поможет купить рояль на те жалкие гроши, которыми мы располагали.
Мы вошли: сначала терпение, за ним уже я.
Нас встретил приятного вида человек среднего возраста и такого маленького роста, что его можно было принять за гнома. Его круглое лицо было сплошь усеяно рыжими веснушками и обрамлено густой рыжей шевелюрой и рыжей бородой. Он говорил с забавным акцентом – скорее всего, был выходцем откуда-нибудь из Восточной Европы – и при этом очень смешно жестикулировал своими слишком короткими ручками со слишком толстыми и белыми пальцами. Живот правильной сферической формы колыхался, словно пытался высвободиться из объятий видавшего виды ремня. Мы могли бы долго гадать, откуда родом этот человек с необычным акцентом, но он назвал свое имя – Януш Боровский, – и сразу стало понятно, что прибыл он к нам из какого-то далекого леса в Восточной Польше.
Пока он что-то говорил, чуть коверкая слова и путая «с» и «з», мы обошли все помещение. Нам хватило пятнадцати секунд – такое оно было маленькое. Ни один из инструментов и близко не походил на рояль с «бархатным» звуком, который мы надеялись здесь найти. Даже и пробовать ни один из них не стоило. Но тут круглолицый человечек подошел к висевшей в углу линялой занавеске с ужасными цветами, жестом иллюзиониста, собравшегося поразить публику, отдернул ее и…
Едва взглянув на него, я понял: вот он.
Это был черный кабинетный рояль. Весь исцарапанный, перекрашенный, покрытый пылью, рассохшийся, но живой. Что-то поддерживало в нем жизнь. Казалось, в его глубине таится источник извечного света, ослабевшего в борьбе за выживание, но не сдавшегося, – бессмертного света, делающего и сам рояль бессмертным.
Это была чудесная модель в стиле
С волнением человека, предполагающего, что он в совершенно неожиданном месте обнаружил Ковчег Завета, я поднял клап и прочитал на его внутренней стороне: «Гротриан – Штайнвег». Название известной компании из Брауншвейга было написано не так, как писалось обычно, – оно было выдержано в том же изысканном стиле, что и сам рояль. Я поднял крышку рояля, и перед моим взором предстало заброшенное поле, где в свое время разворачивались тысячи сражений. Попытки найти серийный номер, который помог бы определить возраст инструмента, успехом не увенчались, – наверное, он был скрыт под одним из многочисленных слоев краски, которой рояль столько раз уродовали.
