Выйдя после утренней службы через главный портик и сверив часы с солнечными часами на южном фасаде собора, она вдруг заметила, что весь город выглядит
Охваченная страхом, она сложила газету, сунула ее под мышку и поспешила на вокзал. На вокзале все тоже было не так, как обычно. Платформу заполнила ликующая толпа, стоял ужасный гам, – казалось, все горят желанием отправиться на войну немедленно.
Когда прибыл поезд из Лейпцига, Ортруда выбралась из закутка, где все это время пряталась, и пошла встречать Йоханнеса. Когда состав остановился, она, как всегда, уже стояла на привычном месте, и, как всегда, Йоханнес увидел ее, едва вышел из вагона. Но в этот раз мать не поцеловала сына и не обняла его. В этот раз она сунула ему газету, потом крепко схватила за руку и
День выдался теплым и солнечным, но в эту проклятую субботу они не вышли на прогулку. Ни по городу, ни по берегу Эльбы, ни тем более возле дворца Фюрстенвал. Они провели этот проклятый день дома. Молча. Ожидая самого страшного.
Все началось месяцем раньше, когда наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд Австрийский и его супруга София были убиты во время визита в Сараево. Из этой искры впоследствии разгорелся страшный пожар. Австрия заявила, что за убийством эрцгерцога стоят сербские власти, и это послужило началом первого акта трагедии.
АКТ I: Австро-Венгерская империя объявляет войну Сербии.
Россия встает на сторону Сербии и начинает частичную мобилизацию. Россия выступает не только против Австро-Венгрии, но и против Германии. Вильгельм II, кайзер Германии, просит своего кузена, российского императора Николая II, остановить мобилизацию и не поддерживать Сербию в войне против Австро-Венгрии. Царь отказывает, и немцы посылают два ультиматума: один – России, с требованием прекратить мобилизацию, другой – Франции, с требованием соблюдать нейтралитет в предстоящей войне.
1 августа 1914 года Ортруда и Йоханнес весь день просидели на кухне, молча глядя друг на друга. Наступил вечер. И в ту минуту, когда колокола собора зазвонили, призывая к вечерней молитве, в Королевский дворец в Берлине доставили телеграмму – отказ русского царя выполнить требования кайзера.
Этот отказ ознаменовал начало второго акта трагедии.
АКТ II: Германская империя объявляет войну России.
Вильгельм II снова вышел на балкон, чтобы еще раз обратиться к подданным. И на следующее утро на площадях перед всеми соборами Германии вокруг продавцов газет снова толпились люди. Ортруде и Йоханнесу, укрывшимся под защитой готических башен Магдебургского собора, где покоился прах Оттона Великого, тоже пришлось ненадолго покинуть свое убежище, чтобы сходить за газетой.
На первой странице – новая речь кайзера.
Благодарю вас за любовь и за поддержку, которую вы оказываете мне в эти дни – самые тяжелые дни в нашей истории. Перед лицом войны следует забыть о партийных интересах. Некоторые политические партии критиковали меня, но это было в мирное время, и я их от всей души прощаю. А сейчас не должно быть никаких партий. Сейчас мы единый немецкий народ. Если наш сосед не хочет мира, то да пошлет Бог нашему славному немецкому мечу победу в этой нелегкой битве.
В то воскресенье не было ни свиной рульки с пюре из зеленого горошка и квашеной капустой, ни медового биненштиха. Безрадостное воскресенье, день тишины, тревожных ожиданий и мрачных предчувствий.
Йоханнесу уже исполнилось двадцать лет, но он как стипендиат Королевской консерватории был освобожден от службы в армии. Некоторое время назад его вызывали на призывной пункт, но директор Крель тут же вмешался и сумел убедить военных, что речь идет об особом случае, что его подопечный слишком ценен, что его ждет блестящее будущее. Он заявил, что кайзер не может допустить, чтобы человек, способный в будущем прославить страну, бросил учебу.
