– Хансултанов?! – вздрогнул и замер он.
– Точно. И вечер, когда вы встретились с ним у паромной переправы.
– Я не при чём! – угрожающе сверкая глазами, начал он подыматься. – Вот этого мне не шейте! – он даже сжал кулаки. – Не удастся! За своё отвечу, а чужого не возьму.
– Не горячитесь. Вы опять забегаете вперёд.
– Дочка его сама под лёд залетела. Не обгоняла бы, нам там гнить. А его мы и не знали, мужик и мужик на «Волге».
– Однако странная встреча. Как вы оказались в машине с Сорокиным? Каримов приказал?
– Я расскажу, – потянулся он за водой. – Чего гнать? Вы от гэбэшников?
– Из прокуратуры.
– А чего иметь буду?
– Смягчающие обстоятельства по закону.
– Не густо… Только наплачешься с вами.
– Себе обязаны.
– Я не запачкан. А за других – дело не моё. Только этот, – он ткнул в магнитофон, – выключите.
– Вы уже столько наговорили, что хуже не будет.
– В этом собачнике угореть недолго, – подпёр он голову, – сказали, земляк, вот и обрадовался сдуру.
– Может, и хорошо, что обрадовались, больше бегать не придётся.
– Вам только верить.
– А вы попробуйте.
Автобус, которым я возвращался, был также перегружен, но часто останавливался, пассажиры выбирались с гамом, с шумом на каких-то невразумительных остановках, поблизости и духом не пахло населёнными пунктами, но требовали, выкрикивали чудные названия: «“Чистенькое”, пожалуйста!» – «“Ароматное” мне» – «“Душистое” не забудьте», – «“Приятное” проехали?» Стемнело, автобус едва полз в гору, а мы всё ехали и ехали. «Хорошо, если к полуночи доберёмся», – дремал я на заднем сиденье, припёртый сумками, чемоданами и пухлыми телами. К автобусу меня подвёз участковый Павлин Сидорович Вакцирняк, он собирал материал на Быкова и, узнав о моём приезде, дожидался у спецприёмника, где мы и познакомились.
– С длинными хвостами ваш подопечный, – подмигнул он мне.
– Есть чем похвастать?
– Да вы в дежурке познакомились, я слышал.
– Ещё что-то имеется?
– Вполне может быть, – нахмурился участковый, пожевал усы; чем-то он походил на Тараса Бульбу с иллюстрации Кибрика, пузат и добродушен. – Вас он один интересует?
– Не откажусь от любых сведений.
– У меня оперативка: в хату, за которой Быков приглядывал…
– Он и жил там.
– И жил, – хмыкнул в усы Вакцирняк, – охранял, как собака. Так в эту хату чужаки наведывались, пока он в приёмнике ховался. Наши ребятки, что пасли, спытали их зловить. А те пальбу устроили.
– Пальбу?
– С оружия.
– Это что же?..
– Уж не знаю. Не задели никого, но скрылись.
– Подозреваете, они из наших краёв?
– Бис их знает… Споймать треба. Тогда и разумеем. А пока операция «Перехват» объявлена.
– И у вас, значит, как у нас?
– Везде. А куда ж без них? Вы, гуторят, с жинкой в Новом Свете поселились?
– Там.
– Я завтра наведаю. Вы там осторожней.
– Мы в море, как рыбы, – улыбки у меня не получилось, и он, казак остроглазый, заметил.
– Жинка-то рожать собралась?
– Как получится.
– Я прикачу, как освобожусь. Сейчас бы подвёз, но начальство ждёт. С этим «перехватом» столько мороки!
Я трясся на сиденье, пробовал дремать, но вспоминал этот разговор, перемалывал в голове всё, что мне сообщил Быков, анализировал и мрачнел. Видимо, не мне одному приходилось туго, с природой творилось неладное, в окно жутко стало смотреть: чернели тучи над Кара-Дагом[6], предвещая шторм. Нет, сидеть спокойно я больше не мог, тревога за Очаровашку разбирала: оставил её одну, бедняжку, можно сказать, бросил на съедение волкам! Сколько ещё трястись? Ползём, как на тарантасе! Я выбрался с задней площадки, извиняясь, пробрался вперёд к водителю. Тут, впереди, в толкучке, среди голосов и шума было спокойнее. Так проехали ещё километров пять. Загрохотали первые раскаты грома, хлынул дождь, но дворники на стекле перед водителем ещё не заливало, и автобус двигался, разрезая темноту жёлтым тревожным светом фар. Меня кто-то хлопнул по плечу. Рука человека, проталкивающегося сзади, тянулась, конечно, к шофёру, но не добралась.
– Толкни водителя, брат! Пусть остановит!
– Спешите? – шофёр услышал и без меня. – До посёлка ещё идти да идти.
– Останови! Нам выходить! – тормошила меня грузная рука.
– Остановите! – загалдели отовсюду. – Людям выходить!
Автобус притормозил, и два человека исчезли во тьме.
– Спасибо, брат! – донеслось из темноты и дождя.
