Прежде всего требовалось дать знать Колосухину или на худой конец Федонину о появлении уголовника Барсукова с дружком в этих курортных краях, сообщить об их визите в дом, охраняемый Быковым, о засаде, их спугнувшей, и стрельбе. Обстановка свидетельствовала, что объявилась эта парочка, засветившаяся ранее у избы Топоркова, а затем на Гиблом месте, далеко не случайно. Словно особая группа киллеров по зачистке, направляемая чуткой рукой, уголовники явно следили за мной здесь, в Крыму, и лишь какая-то нелепость позволила им меня потерять, либо наоборот: им хорошо известно моё нахождение, и они тянут время, занятые другими, более важными тёмными делишками. Так или иначе, настал момент их брать, но решить проблему ареста с помощью местных властей мне не по силам. Кроме больших хлопот требовались бумаги, а вот звонок своим, полная информация, думалось мне, могли быть достаточными для обращения нашего начальства сюда или непосредственно к Лудонину, чтобы направить в Симферополь оперативников для ликвидации бандитов. Эта версия выглядела убедительной, в уме я прокручивал её несколько раз, прикидывал различные варианты – лучшего выхода не было. Время работало не в мою пользу, потеряно уже несколько дней, я решился ехать в город с Очаровашкой. Сманить её магазинами, которых в посёлке не наблюдалось, и позвонить своим незаметно – причина найдётся.
Рано утром разбудил беспардонный стук в дверь. Первые дни меня пробуждала Очаровашка, её попытки были шаловливы и приятны, а потом мы мчались к морю и плескались в волнах до самой жары. В этот раз барабанил чужой. Я побрёл открывать. В полном милицейском обличье, с мотоциклетным шлемом на затылке, с ноги на ногу переминался у порога не кто иной, как сам Павел Сидорович Вакцирняк, тесня меня необъятным животом.
– Милости просим, капитан, – съязвил я не без досады. – Обещанного три года ждут?
– Здравия желаю, товарищ Ковшов, – виновато отвёл он глаза и зарделся, увидев выскочившую в одном купальнике Очаровашку. – Некстати?
– Всегда желанный гость, – улыбнулась она ему. – Очень даже кстати.
– Мне б до вас, Данила Павлович.
– Заходите. Я вас чаем напою. – Даже Очаровашке бросилась в глаза необъятная взмыленность милиционера: пот так и катился с его внушительного лба и только не капал с длинных усов.
– На воздух бы?
Я прошёл вперёд. В небольшом садике перед домом нашей хозяйки Светланы была уютная скамейка под развесистым клёном, там мы и устроились, оставив Очаровашку удивляться в дверях: её не проведёшь на мякине, жена следователя – нюх отточенный.
– Может, всё же чайку? – крикнула она вслед.
– Я б не отказался, – усевшись и тяжело переведя дух, пробасил участковый. Был он озабочен и хмур, на дорожке возле дома тарахтел на холостых мотоцикл с коляской. – Можно и минералку.
– Минералку ему, – махнул я рукой Очаровашке. – Умаялся человек.
– Вчера из Феодосии, а по утречку вот до вас, – так и не оставлял в покое усы Вакцирняк, но шлем стянул с затылка, уложил перед собой на скамейке и полез за сигаретами. – В молодости позволял себе такие пробеги. А теперь спёкся. Хотя потренироваться и снова можно.
– Чем обязан? – я времени не терял, уже прикидывал, как он воспримет предложение отвезти меня к своему начальству, естественно, с Очаровашкой: мне его сам Бог послал, люлька у мотоцикла очень понравилась, как раз кстати.
– Люльку на днях прицепил, – проследил он за моим взглядом. – Намучился с ней, хай она неладна. Без неё по нашим дорогам сподручней и в попутчики не напрашиваются.
Всё-таки верно подметил я в нём эту казацкую сметку, то-то он похож на Тараса Бульбу – шибко смышлёный! Будто пронюхал уже про мою затею: и прикинулся уставшим, и с порога разговоры о бесконечных поездках завёл, а на мой вопрос совсем ничего не ответил, болезненно крякал, ёрзал на скамейке, в стороны глаза косил.
– Случилось что?
– Дак затем и прибыл. Земляк ваш свалился с обрыва, – брякнул он.
– Погодите, погодите… Какой земляк? – ничего не понимая, я поглядывал на дверь, подавая ему знаки.
Он понял с запозданием, когда вбежала Очаровашка с минералкой и протянула ему наполненный доверху бокал. Вакцирняк с благодарностью закивал головой, не произнеся больше ни слова, принялся поглощать воду, долго и со вкусом. Я махнул Очаровашке рукой. Она покрутилась, выбирая место присесть, но участковый своими объёмами заполнил всю скамейку, я сам едва притулился с краешка. Вздёрнув носик, что свидетельствовало об обиде, Очаровашка бросилась в комнаты. «За стулом!» – испугался я, но она продефилировала мимо нас с независимым видом и полотенцем на плечах:
– Найдёшь меня на берегу.
Вакцирняк облегчённо вздохнул.
– Что, скоро? – проследил он за ней взглядом, коснулся своего живота и подмигнул.
Я пожал плечами.
– За вами прикатил, – доверительно и смущённо кашлянул он, отставив стакан.
– Какой земляк свалился? С какого обрыва? – принялся я его пытать.
Он закурил, беря передышку.
– Уж не Быков ли? Он же в спецприёмнике?
– Сбежал он.
