Вера расслабилась, и мы хихикая обсуждали наши планы на такую бессонную ночевку. Все вещи мы перевезли и растолкали по углам с двух ходок. Вместе пообедали в кафешке и распрощались. Я с сумкой готовой к поездке домой отправилась в гостиницу на такси. Мы договорились, что Вера позвонит мне как будет готова квартира и я вернусь от родителей. А если задержусь, то аванс за три месяца у них в любом случае есть. Родителям решила не звонить, пусть будет сюрприз. Авиабилет до Волгограда у меня оплачен, а там определюсь на месте. В конце концов, деньги у меня есть и могу нанять машину, возможно с кем-то пополам, если найду попутчика. Или на автобусе, как раньше ездили, посмотрим.
Зал суда встретил меня всем семейством Князевых в сборе. Все даже беременная дочь с зятем моего подзащитного была тут. Только Лизу отвезли в садик, все-таки еще ребенок. Тут же был и Владислав Григорьевич, и Петя. Они кинулись ко мне с тревогой на лице и ожиданием, похоже чуда. Перспективы решения суда я им не говорила, вообще, попросила не обсуждать дело с семьей и Петю и Владислава Григорьевича, постоянно помогавшего мне. Поэтому для них последним звучали ожидания заключались в озвученных перспективах предыдущих адвокатов. От семьи, кинувшейся ко мне я отгородилась Владиславом Григорьевичем, пискнула «помогите» и спряталась за его спину. Он лишь посмотрел на них, прочистил громким кашлем горло и отрицательно помахал головой. Словно по команде все остановились, их лиц я не видела, я не поднимала взгляд выше их ног, просто увидела, как все развернулись и ушли. Владислав Григорьевич приобнял меня за плечи, пожелал удачи и ушел к ним. Только тогда я отважилась посмотреть на семью Князевых еще раз. Девчонки жались друг ко другу. Света со страхом в глазах вцепилась в руку Сергея до побелевших костяшек и сидела на заднем ряду. Толик и зять сидели по бокам от свои жен в руду сидений чуть ближе. На самом близком ко мне ряду сидела тетя Катя, ее спина была прямой плечи гордо расправленные, но в глазах плескался страх, я чуть улыбнулась ей поймав взгляд и не слышно прошептала: «Все будет хорошо, верьте мне». Мне показалось она чуть расслабилась. Рядом с ней присел Владислав Григорьевич. Он ободряюще мне улыбнулся. А за моим столом рядом с моим местом сидел бесстрастный Петя.
— Доброе утро Елена Макаровна, удачи сегодня нам всем. И еще, вам очень много звонков. Надо после заседания решить, на когда записывать.
— Петя, сколько ты получаешь у Князевых? У меня есть шанс переманить тебя?
— Шанс есть всегда, вы сами так говорили.
— После этого дела я хочу отдохнуть. Встретиться с родителями, они часто звонили, ты же помнишь, а времени у меня не было. Поэтому поставь телефон в офисе на автоответчик. Я буду отдыхать.
Он посмотрел на меня, пристально, согласно кивнул и больше не поднимал эту тему. Просто остался сидеть на месте моего помощника, как и всегда в последнее время. Слова секретаря «Встать, суд идет» прозвучали словно гром. За спиной я услышала единый и тяжёлый вдох и перепуганный выдох, но не обернулась. Решение суда озвучено было в давящей тишине. А мои слова о ходатайстве об УДО потонули в восторженных всхлипах и даже рыданиях все за той же спиной. Поэтому мне пришлось трижды повторить просьбу об ходатайстве. В итоге судья махнула рукой и подозвала меня и обвинителя. Естественно мой рост не позволил мне смотреть судье в глаза. Я с трудом, на цыпочках, выглядывала из стола на возвышении только одним лбом. На что обвинитель закатил глаза и недовольно фыркнул. Судья позволила себе улыбнуться и нагнулась ко мне через стол.
— У меня ходатайство на УДО, мой подзащитный отбыл уже в местах лишения воли год и семь месяцев.
— Возражений нет? — Судья перевела взгляд на обвинителя, вернулась глазами ко мне и сдавленно засмеялась, пряча смех за внезапным кашлем.
— Нет, ваша честь. — Хмура смотря на меня сверху вниз сказал обвинитель.
— Суд удаляется на совещание для принятия решения по ходатайству по условно-досрочному освобождению на пол часа.
Громко сказала судья, чем вызвала страх в глазах родственников моего подзащитного. Вот так, правильно, родственники моего подзащитного. Судья и секретарь ушли. Подзащитный был в клетке под военизированной охраной. А его семья со страхом уставилась на меня.
— Леночка, родная, куда там суд удалился? Что случилось, решение отменили?
Сергей с тревогой спросил осипшим голосом.
— Сергей Николаевич, вы ошиблись с обращением. — Строго прорычала я. Родная для него та самая Олечка, которая терлась об него и падала в объятия.
— Леночка, дочка, — чуть ли не плача заговорила тетя Катя. — объясни, что случилось. Неужели решила увеличить срок?
По ее щекам потекли слезы, и ее ровная спина стала сгибаться, а плечи словно таяли сжимаясь.
— Теть Катя, я же сказала вам, все будет хорошо, просто верьте в меня.
