Мои слова подтверждались давлением. Я говорила так, как не ожидала от самой себя. Жёстко. Рыча. Подчиняя. Стражи склонили головы и ссутулились. Никто больше не решился продолжить бессмысленную беседу. Они разыгрывали карту своего пленника. Мы своего права. Я ощущала их злость. Но были и другие стражи, от них исходило смущение и непонимание, растерянность. Значит не все заодно, есть и те, кто просто выполняет свой долг. Но рисковать мы не станем. Мы слишком многое поставили на карту. Играем по намеченному плану и мечеными картами, но отыграть должны ровно и гладко.
На выходе из здания меня ждал автомобиль Князева. В салоне была бабуля и сам Князев. Я села молча в салон. Глубоко выдохнула прикрыв глаза. Как же сложно. В зале суда выступать легче, чем все это. И как же сложно играть спокойствие, когда в душе буря. Мы ехали молча до самого дома Князевых в Химках. Там нас уже ждали мои родители и многие вожаки других стай, тех, кто нас поддерживает и в ком уверен Князев. Сначала был ужин. В полной тишине и при полном составе семьи Князевых, всех кроме Сергея. К концу ужина приехал Владимир Григорьевич. Видя лица сотрапезников и тишину за столом, он стал эмоционально рассказывать о моей стычке со стражами у камер, нахваливая меня со всех сторон. Потом рассказал о том, что после моего ухода они пытались «по-свойски» посоветовать и посочувствовать такому опытному человеку, вынужденному подчиняться девчонке. После жёсткой отповеди разошлись по указанным точкам намекая на ошибку с моей стороны и со стороны самого Владимира Григорьевича.
— Коля, — обратился к Князеву один из вожаков, — не перегибаем ли мы? Наша стая пострадала меньше твоего от Фонберина, но от стражей… Мы можем потерять очень многое.
— Святослав, у этих тварей мой сын, Сергей, мой преемник. Никто кроме меня не рискует сильнее.
— Как же так? Почему вы не обратились к суду с требованием выдать его немедленно.
— Потому что нам нужны не только факты прошлых действий и бездействий, но и то, что вскроет суть предателей сейчас. Мы знали, на что шли. Да и к тому никто не сообщил об официальном аресте. А все ментальные связи запечатаны.
— Прости друг. Я не знал, что все так серьёзно.
— Все очень серьёзно друзья мои. Настолько, что у нас есть доказательства предательства в рядах стражей с преемничеством в новых поколениях. Катюша сейчас приготовит чай, и мы все вам покажем и докажем. У нас уже нет обратной дороги. Теперь мы не просто наказываем исполнителей, а Фонберины и их стая всего лишь исполнители, теперь мы идём крестовым походом против предателей внутри стражей.
Уже за чаем мы обсуждали ситуацию. Дети Князева не присутствовали при разговоре. А я ждала, ждала, когда всем станет все ясно, и они уйдут. Я ждала, когда мы останемся в узком кругу и мне наконец-таки расскажут, что с Сергеем. В какой-то момент я устала переживать и нервничать. Я просто уснула.
Проснулась в комнате Светы, она мирно спала рядом, а по кровати пыхтя и кряхтя ползла к нам Лиза.
— Ты чего тут? Почему не спишь?
— О-о-о! Ты проснулась! — Она громко заговорила радуясь мне и улыбаясь. Я Цыкнула ей, но было поздно. Света открыла глаза и зарычала на шум. Потом увидела Лизу и тяжело вздохнув притянула её к нам.
— Вот же неуёмный ребёнок. От куда в тебе столько энергии?
— Пока дяди Серёжи нет, она копится. — Девочка теперь уже шептала.
— Да не шепчи уже, всех разбудила, чего уже-то.
— Я просто соскучилась за тётей Ленной. Её долго не было. А сегодня приехала, а у нас чужие и их так много. Но я молодец! Я не боялась и не пряталась. Я улыбалась и здоровалась, и помогала бабуле, я чай разносила и конфеты.
— Да, чай разносила, а конфеты лопала.
И мы тихо засмеялись вспоминая как Лиза носила всем конфеты смотря на гостей таким взглядом, что взять никто так и не решился. Отнять конфету у ребёнка ни смог никто. Зато как она их лопала не отходя от гостей и оглядываясь на дверь за которой скрылись родители всех забавляла. Это расположило к доверительной беседе. И помогло мне перевести дыхание. Кажется, именно увидев это я перестала трястись и уснула.
— Я тоже скучала. По всем вам, очень. — Я говорила и обнимала, сначала Лизу, разместившуюся между нами, а потом подтянула к себе и Свету.
— А почему тогда ушла? — Лиза с искренним непониманием и возмущением пищала где-то между мною и Светой в крепких объятиях. — Знаешь, как дядя Серёжа переживал, он даже с папой поругался. А деда ему по шее надавал и за ухо трепал. Дядя Серёжа обернулся, а деда его волком трепал за ухо.
— Да, отец очень доходчиво объяснил Серому где и в чём он был не прав. — Хмыкнула Света.
— В смысле, не прав?
— Понимаешь, Лен, Серый рос со мной, мы же близнецы. Все его друзья были и моими друзьями, а мои подруги его. Он взялся опекать нас ещё с малку. Я и мои подруги для него словно маленькая армия сестрёнок, младших и беззащитных. Он так привык. Даже после того случая… Ну, словом, даже после того как я перестала общаться со всеми, он чувствовал себя обязанным заботиться о них. Ты же помнишь каким открытием была влюблённость Оли для него?
