Часть 17.2. Суд стай.
…И давай мы сыграем с тобою
В моё табу!…
Второй день заседания суда стай.
По пути в суд я спала. Мы плотно позавтракали и выехали, но я уснула сразу как попала в салон машины. За рулём был сам Николай Фёдорович, я сидела рядом, сзади бабуля и Владимир Григорьевич с женой. В салоне было тепло и разговор был тихим, убаюкивающим, было уютно. Меня разбудили перед зданием, бабуля вручила мне расчёску и резинку для волос, а потом уже Николай Фёдорович дал мне бумаги и кофе. Несколько глотков ароматного и крепкого напитка привели в чувства. А бумаги настроили на нужный лад. В бумагах был доклад о всех попытках пообщаться с пленниками. И официальная жалоба для стражей с заявлением для судей.
Начальник стражей был уже в зале и слушал доклад подчинённого о прошедшем дежурстве. К нему мы и подошли.
— Доброе утро. — Я мило улыбнулась, позволила себе небрежно прикрыв рот зевнуть. — Как вам спалось этой ночью, уважаемый…
— Начальник стражей Москвы и области, сотник Гришин Борис Петрович, можно просто страж Гришин, как я могу к вам обращаться?
— Вожак Волкова. Так как вам спалось страж Гришин?
— К-хе, нормально спалось…
Страж смутился. Удивительно, такой большой и опытный, взрослый дядька, а смущается словно мальчишка, даже покраснел. Для сотника это поистине удивительно. Вообще, сотники — это верхушка стражей. Их всего сотня на нашем материке, как и на других равных по количеству оборотней и площади обитания, от сюда и название. И они равные, они совет стражей, его глава.
— А мне, представляете, очень плохо. Я вчера дала распоряжение охране изолировать пленников. Вы же понимаете, как это важно. Не дай Бог, кто устроит самосуд. Но в обход моего приказа, в нарушение закона и попирательства моего права вожака, некоторые пытались обойти охрану. Мне звонили всю ночь докладывая о все попытках. Вот, — я протянула ему жалобу, — тут все изложено. Надеюсь следующую ночь мне дадут выспаться? Возьмите это под свой контроль и отсейте заранее всех, не способных выполнять приказ.
Стаж покраснел. Только теперь не мило от смущения, нет. Теперь он был налит злостью и негодованием. Он читал мою жалобу и начинал всё глубже дышать, словно сказочный дракон, того и смотри огнём плюнет.
— Прошу меня простить вожак Волкова. Я лично возьму этот вопрос под контроль. И, простите ещё раз. Это инициатива отдельных лиц, это никак не действия стражей как таковых.
— Я рада, что вы разумный человек. Очень надеюсь, что о следующей ночи мне не придётся беспокоиться благодаря вашей заботе.
Страж опять мило покраснел. А мы под хитрые, смеющиеся глаза сопровождавших меня мужчин пошли к секретарю суда стай. Он что-то раскладывал на столе полностью погруженный в свои мысли.
— Простите, а передать заявление для судей до начала суда я могу через вас или дождаться начала и передать через стражей?
Я говорила ласково, все-таки он ещё ребёнок. И получила ещё одного смутившегося и мило покрасневшего мужчину, пока ещё маленького, но уже мужчину. Он улыбнулся мне в ответ и взял заявление у меня присев на корточки на краю возвышения, чтобы сравняться со мной. А потом тихо-тихо прошептал.
— Спасибо вам, вы мою маму спасли, у меня теперь ещё и сестрёнка есть.
Теперь смутилась я. Я прямо чувствовала жар приливший к щёкам. И ничего умнее чем сказать глупость в ответ я не придумала. А от моего ответа мальчишка даже хохотнул.
— У меня тоже, не в смысле мама, а в смысле родни. Целых три брата, правда здоровых, что медведи, рядом с ними я словно мелкая девчонка, сестрёнка, а не вожак.
— Знаете, — улыбаясь продолжил мальчишка, — вы даже рядом со мной мелкая девчонка.
И он подмигнул мне. Вот же дамский угодник. Я даже покраснела.
— Умеешь ты заводить знакомства с правильной ноты. — Владимир Григорьевич говорил улыбаясь и с гордостью в голосе. — Страж Гришин известен своим нравом и строгим соблюдением закона. С ним не то что подружиться, с ним даже просто разговаривать побаиваются даже свои, равные ему. Ну а секретарь вообще юный гений и отшельник. Он говорит мало и только по делу или из необходимости. А ты за пять минут разговора сразу двоих покорила и смутила одновременно.
В зал зашли судьи и расселись на своих местах. Все разошлись по местам. Сегодня свободных мест на трибунах я уже не видела. Мои ребята вывели пленников в зал и стали вокруг них. Стражи расположились в стороне. Это не укрылось от зрителей и по рядам послышались шепотки. Их оборвал ровный голос мальчишки секретаря. Хотя уже не мальчишки. Серьёзный взгляд, без эмоциональное лицо, строгий и ровный голос.
