– Ты не можешь его потерять. Я тоже. Это единственное, в чем я могу быть уверена.
Келли вздохнул.
– А ты сможешь ЕГО в этом убедить?
Спустившись на этаж, я без стука вошла в изученную до последней трещинки дверь, плотно прикрыв ее за собой. Комната выглядела так, словно по ней пронесся тайфун. У окна, на условно целом кресле сидел Майк и безучастно смотрел в стену.
Спит, говорите?
Я глубоко вдохнула.
Что они с ним сделали?! Похоже, эмоции слишком ярко проступили на лице, раз Майк медленно перевел на меня горящие янтарем глаза.
– Не смей меня жалеть! – голос звучал с трудом, но интонации перепутать было невозможно.
– И не подумаю. Сама бы тебя прикончила за этот концерт, – слишком грубо из-за охватившей меня растерянности, ответила я. Майк рассмеялся. Звук был подвывающий, какой-то не совсем человеческий.
– Очень рад, что ты пришла, но будет лучше, если ты закроешь дверь с той стороны, – он отвернулся.
Я приблизилась и осторожно коснулась его руки.
– Убирайся отсюда, пока я тебе не навредил!
– Ты не станешь.
– Откуда ты знаешь?! – он резко повернул ко мне голову. Я не смогла различить движение. – Это рвется наружу, то, что уже не я, понимаешь?!
Я продолжала упрямо сидеть, не отпуская его руку.
Внезапно дверь распахнулась, сильно ударившись о стену.
– Ты что, совсем с головой не дружишь?! Выйди немедленно! – на лице ворвавшегося в комнату Мика злость мешалась с ужасом.
Анька вбежавшая следом, замерла на пороге.
– Лучше уйди сам, – тихо попросила я, не двигаясь с места.
– Да ты посмотри, он же…
Рука Майка напряглась под моими пальцами.
– Сейчас начнется! – Анька, уже однажды видевшая, что за этим последует, схватила Мика и вытащила в коридор. – Лона…
Я подбежала к двери, слыша, как за спиной трещат сминаемые подлокотники кресла, но вместо того, чтобы выскочить наружу, захлопнула дверь и повернула задвижку.
Медленно обернулась и оказалась лицом к лицу с тем, о чем меня… предупреждали.
То, что поднималось сейчас с кресла, Майком не было. Черты лица искажала гуляющая волнами трансформация, глаза горели янтарем и были абсолютно пусты. Ни одной мысли… Как тогда в святилище. Я попятилась и прижалась спиной к двери. Звать бесполезно, сейчас Майк меня не слышит, его вообще здесь нет.
От первого удара я увернулась, второй – разрезал рубашку на груди, едва не зацепив кожу. Спасаясь от третьего, я рванулась в сторону и рухнула, приложившись спиной о пол так, что дух захватило.
Хватательный рефлекс у меня хорошо развит, так что, вцепившись в рубашку Майка, рук я не разжала и потянула его за собой, когда падала. Янтарные глаза, полыхающие безумием, оказались совсем близко, чужое напряженное тело надежно прижимало меня к холодному полу.
Неожиданно я испугалась. Нет, не того, что меня сейчас порвут на лоскутки. Страшно было больше никогда не увидеть зеленые глаза, от которых, чего уж греха таить, я всегда была без ума.
Я не знала, как их вернуть, как заставить погаснуть янтарь, как достучаться до моего! и только моего «проклятия», а потому сделала то единственное, что пришло в голову: резко приподнявшись, впилась поцелуем ему в губы.
Не ожидая такого поворота событий, Майк отпрянул, с треском разрывая ворот рубашки, за который я по-прежнему держалась мертвой хваткой.
Глаза его все еще полыхали янтарем, но в них читалось вполне человеческое удивление. Стремясь закрепить успех, я подалась вперед и моя волчица, заинтересованная водоворотом эмоций, добавила мне сил. Я опрокинула Майка на спину, впечатала ладони по обе стороны от его лица, жадно вглядываясь в знакомые черты…
Верните мне мое «проклятие», я для этого все что угодно сделаю. Любое безумство, любую глупость. Просто верните и жалость тут совсем не при чем!
Повторное «приглашение» Майку не потребовалось…
В этом всем был какой-то невозможный восторг: в боли, в отголосках страха, в отчаянном веселье и желании, которое прорывалось наружу, сметая все барьеры.
Больше не было теряющего силы в борьбе с самим собой, сходящего с ума, одинокого оборотня. Нас было двое, а с нами моя волчица и его обезумевший, раненый зверь.
Уткнувшись в плече Майка, я чувствовала, как затихает буря, как расслабляюсь сама и расслабляется сильное тело «проклятия» приятной тяжестью придавливающее меня к полу. Не хотелось ни о чем думать, и уж тем более, анализировать.
Майк резко приподнялся. Зеленые-зеленые глаза, ради которых я оказалась готова рискнуть всем, внимательно смотрели на меня.
Ну вот, сейчас он что-нибудь скажет и…
Несколько секунд Майк разглядывал мое лицо, а потом, как-то неловко, словно впервые, впрочем, так оно и было, коснулся губами моих губ.
Я закрыла глаза, так же осторожно отвечая на поцелуй, наш первый поцелуй.
Все у нас не как у людей!
Я невольно развеселилась.
– Что? – я скорее угадала вопрос, чем услышала.
– Давай меняться, не хочу больше лежать на полу…
