— Джон, Стен, что тоже кошмар приснился? — Спросил, сглатывая слюну Стив.
— Ага, — хором ответили мы.
— Мне снилась какая-то девушка, — начал задумчиво я, — сложилось, такое ощущение было, что мы делаем, что-то не так, — удивляясь не то своему голосу, не то словам закончил.
— У меня такой же сон, — сказал Стен.
— У нас один и тот же сон, — сказал в заключении Стив.
К нам влетел Алекс и Берн, они с порога начали рассказывать про тот же самый сон.
Стив напрягся не на шутку, его взгляд стал серьёзным, сердце стучалось словно бешеное.
— Я должен проведать ее, — сказал внезапно Стив, нарушив долгое и нудное молчание.
— Ты ее знаешь? — Удивились мы и стали думать, когда же он мог с ней познакомиться, если Стив всегда у нас на глазах.
— Сегодня на дежурстве увидел её, — нехотя сказал Стив.
Ему пришлось рассказать все, как есть, и про то, что она не вероятной красоты и про то, что он узнал от профессора Алана и многое другое. Дослушав рассказ, было принято решение, лечь спать и потом чтоб Стив пошел и проведал ее.
Уснув, сон начался с самого начала, но в этот момент они, когда падали не могли проснуться, они все летели и летели, и когда пролетели метров десять, упали на что-то мягкое, и оно началось шевелиться, и хватать нас и на этом моменте наступила темнота, и сон прекратился окончательно.
Ночь выдалась очень трудной и страшной. Проснувшись, мы были не выспавшимися и ужасно себя чувствовали. Мне нужно было сходить сначала на уроки по защите от темных сил зла и зельеварение, прогуливать мне нельзя, они были практические. И все эти уроки ведет мой папа (отчим), я его стал называть папа, чтоб не расстраивать его, Алану это нравится, да и мне не тяжело.
На завтрак я наложил себе геркулесовую кашу, она мне безумно нравится, прям, жить не могу без неё. После завтрака были уроки, мы изучали заклинание обливейт (стирание мыслей). Заклинание неплохое, но трудно давалось. На зельеварение было зелье исцеления, нужна была всего одна капля и даже самая критическая рана заживала за считанные секунды. Стив на уроках всё не мог сконцентрироваться, он был рассеянным, проливал то зелье, то заклинание исковеркал так, что это звучало как матерок какой-то древнегреческий.
После уроков Стив пошел, стал быстро ходить по безлюдным местам и искать эту девочку. Он нашел ее. Она лежала на полу под лестницей, и над ней явно кто-то долго издевался, у нее была порванная одежда и она была с множественными ушибами и ранами, вспомнив заклинание, вспорхни (даже самый тяжелый предмет взлетит как перышко), я нарушил одно из правил и использовал его в коридоре.
Стив пробовал не раз поднять обездвиженное тело девочки в воздух, потеряв почти всю надежду, что у него хоть что-то получится, он, тяжело вздохнул, в последний раз рассёк воздух палочкой, и тело поднялось в воздух. Аккуратно неся перед собой тело, пытаясь не поднимать слишком высоко и слишком низко, Стив донёс её до лазарета, чудом не встречаясь ни с кем по дороге.
Мадам Кигельрот ее проверила с ног до головы с суровым лицом и оглядела Стива поверхностно.
— У вас молодой человек что-нибудь болит? — Спросила сразу на автомате, не найдя на первый взгляд каких-то повреждений.
— Нет, у меня всё нормально, — смущаясь, ответил, — как она? — Поинтересовался и с сочувствием оглядел лежащую на койке девочку.
— Она упала на лестнице, — сказала и решила на этом не продолжать. Мадам Кигельрот пошла за микстурой, припевая себе под нос.
— У неё есть какие-то травмы? — Спросил Стив, понимая, что вежливостью женщина не обладала в общении с учащимися.
Мадам Кигельрот резко остановилась и, изобразив огромное удивление, глянула на Стива.
— Естественно есть, — возмущенно начала говорить, — ты что слепой? Синяки не видишь? — Сказала и пошла не спеша за микстурами.
— А посерьёзней есть травмы? — Не унимался с вопросами Стив.
— Она сломала ногу в двух местах, руку в трех местах и сотрясение головного мозга у неё. Она чудом шею не сломала, — возмущенно и уже на взводе от многочисленных вопросов всё же ушла за нужными ей микстурами.
Время шло медленно, изнуряюще, каждая минута, проведенная к этой девочкой, для Стива становились долгими часами, что не хотели идти дальше.
Из-за стресса, что не покидал Стива две недели, аппетит пропал, сны стали беспокойные, постоянно просыпался и боялся, что она проснётся, а он не увидит её прекрасные глаза, а ещё больше стал бояться, что она и вовсе не проснётся.
Мадам Кигельрот уже не вела себя грубо со Стивом, она видела в нём своего бывшего мужа, что сидел около неё однажды месяцами, ожидав, когда проснётся она.
Стив снова проснулся, глянул измученным взглядом на девочку, и она зашевелилась, а через пару мгновений и открыла глаза.
— Ты проснулась, наконец-то, — пробормотал Стив.
— Что ты тут делаешь? — Сразу же начала агрессивно себя вести по отношению к Стиву.
— Уже нечего, выздоравливай, — с горестью и болью в груди встал со стула, и пошел к выходу.
