Рукопись "Взлетов и падений" была продана Саллоном издателю порнографии Уильяму Дагдейлу незадолго до самоубийства автора, который вскрыл себе вены в лондонском отеле в возрасте сорока восьми лет. Жаль, что этот способный человек посвятил себя столь низменному занятию. Его отец добился в жизни некоторого успеха. Саллон рано остался сиротой и молодым вступил в Индийскую армию, где сумел дослужиться до капитана, хотя ему не исполнилось и двадцати одного года. Проведя в Индии десять лет, он вернулся домой, женился на хорошенькой девушке, состояние которой, как вскоре обнаружилось, было не столь велико, как он рассчитывал. Он несколько раз уходил от нее и возвращался, но в конце концов оставил совсем, проведя последние годы жизни за сочинением порнографии для Дагдейла. Он также обучал фехтованию, под вымышленным именем развозил почту между Лондоном и Кембриджем, пока железная дорога не положила этому конец. Помимо исторического романа об Индии "Герберт Брейкспир" и двух книг об индийской литературе и археологии, он перевел эротические отрывки из Декамерона, написал автобиографию и две эротические книги: "Новый эпикуреец, или Утехи секса" и "Приключения школьника, или Причуды юной страсти" – на гомосексуальную тему. Еще одна была посвящена флагелляции и называлась "Новая розга для дам, или Приключения леди Лавспорт и Безрассудного Гарри" (к ней мы еще вернемся). Что касается его собственных приключений, они были многочисленны и разнообразны.
Вот как Саллон описывает индийскую проститутку, с которой когда-то сошелся: "Обычно им платят две рупии. За пять можно получить прекраснейшую из мусульманок и любую из женщин, принадлежащих к высшим кастам, которые не прочь оказаться на месте куртизанок. Эти "пятерочницы" совсем не похожи на своих европейских сестер. Они не пьют, отличаются чистоплотностью, хорошо одеты, носят богатые украшения, замечательно образованы, сладко поют, аккомпанируя себе на виоле да гамба (разновидность гитары). Как правило, они украшают волосы цветами, переплетенными с гирляндами жемчуга или бриллиантов. Они в совершенстве владеют всеми способами любовных отношений, способны удовлетворить любой вкус, никакая женщина во всем мире не превзойдет их ни лицом, ни телом.
Есть у них один обычай, кажущийся странным европейцу, – они бреют не только лобок, но и расчищают пространство под ним, так что, глядя на полные твердые очаровательные груди, притягательные сверх всякой меры, легко представить, что имеешь дело с нетронутой девочкой. Некоторые выдирают волоски щипчиками, как женщины в Древней Греции, на мой взгляд, это куда предпочтительнее бритья.
Невозможно описать наслаждение, которое я вкусил в объятиях этих сирен. Позднее я пробовал англичанок, француженок, немок и полек всех слоев общества, но они не идут ни в какое сравнение с похотливыми сочными гуриями Востока".
Вскоре после свадьбы Саллон начал яростно ссориться с женой, обычно скандалы возникали из-за его непотребного поведения. Однажды миссис Саллон обнаружила женский чепчик в кровати мужа, хотя вечером он ушел к себе, сославшись на головную боль. Впрочем, в минуты затишья Августа Саллон была не прочь потрафить сексуальным вкусам супруга. "Августа разделась донага, – вспоминает он, – и позволила мне делать с ней все, что я хотел, потакая всем моим капризам…" Незадолго до самоубийства Саллон послал очередной любовнице стихотворение "Больше не буду", в котором легко угадать намерение свести счеты с жизнью. Последние две строфы звучат так:
В конце Саллон приписал изречение, якобы латинское, в действительности же сочиненное, скорее всего, им самим, заявив, что почитает в этой жизни только одно:
