Флора завоевала первое место, остальное легко вообразить. Хозяин сфотографировал девушек в обнаженном виде. Позднее приключение повторили с большим количеством девушек, иногда их число превышало тридцать, тогда Харрис приглашал приятелей.
Автобиография Харриса всегда попадала под запрет таможенников и в Америке. Когда в 1930 году в сенате США обсуждали протекционистские законы, сенатор Смут из Юты заявил, что у него есть при себе две книги, которые могут так расстроить его коллег-сенаторов, что они не проголосуют за "либеральные" поправки, внесенные сенатором Каттингом из Нью-Мексико, разрешающие ввоз непристойной литературы.
– Я не верил, что подобные книги существуют, – я говорю о "произведениях", которые сенатор Каттинг хотел бы видеть в библиотеках нашей страны. А ведь это настоящее скотство!
– Что за книги? – удивился Каттинг. – "Любовник леди Чаттерлей" Лоуренса и "Моя жизнь и любовные приключения" Харриса, – ответил сенатор из Юты.
– Если сенатор процитирует строки, которые могут быть поставлены мне в упрек, я тут же откажусь от своей поправки!
Каттинг страстно защищал Лоуренса, но ему было нечего возразить по поводу книги Харриса и его скабрезной исповеди.
Даже Бернард Шоу имел неоднозначное мнение об автобиографии Харриса, хотя никогда не осуждал книгу. Выводы он сформулировал со свойственной ему безупречной точностью: "Он не мог понять, – писал драматург вскоре после смерти Харриса в 1931 году, – почему я всегда утверждал, что его автобиография, которую он считал выдающимся откровением, ничего не сообщает нам о Фрэнке Харрисе, но доказывает, что в каждом Казан ове прячется Иосиф".
Помимо порнографии эротической, нам известны литературные манифесты, посвященные сексуальным отклонениям – садомазохизму, гомосексуализму, инцесту, трансвестизму и всем без исключения формам фетишизма. Садомазохистским извращением является флагелляция-порка. Мы уже описали, как ее применяли в Древнем Риме и в эпоху средневековья. Позднее, в девятнадцатом веке, порка стала так популярна в Англии, что на европейском континенте получила название "английский порок" (ie vice anglais).
Личностям, давшим свои имена двум самым известным извращениям, следует уделить особое внимание. Мы говорим о садизме – половом извращении, при котором для достижения удовлетворения необходимо причинение партнеру боли и страдания, и мазохизме, при котором для достижения оргазма человеку необходимо испытывать физическую боль или моральное унижение, причиняемые партнером, о французе маркизе де Саде и австрийце фон Захере-Мазохе.
Маркиз Донасьен-Альфонс-Франсуа де Сад родился в 1740 году в Париже и умер в 1814 году в Шарантонском доме для умалишенных, узником которого был многие годы, после долгого тюремного заключения. Он происходил из Прованса, из старинного аристократического рода. Юношей он пошел служить в кавалерию и именно тогда впервые почувствовал вкус к жестокости. Маркиз женился в двадцать три года, но предпочитал общество свояченицы, которую воспел в романе "Жюльетта". После ее смерти он окунулся в разврат, хотя реальные его поступки не были столь ужасны, как те, что он нафантазировал и описал в своих книгах. Самым серьезным преступлением маркиза стала жестокая порка тридцатишестилетней Розы Келлер, которая пристала к нему на улице и которую он заманил к себе. Привязав женщину к кровати, де Сад выпорол ее розгой, резал ее тело ножом и капал воск на раны. Несколькими годами позже в Марселе маркиз принял участие в оргии с поркой в обществе нескольких шлюх, которым он дал сильнодействующий наркотик. Девушки чуть не умерли, и дело получило огласку. Маркиза де Сада неоднократно заключали в Бастилию и другие французские тюрьмы.
Находясь в заключении, де Сад начал писать.
Забавно, но ни одного писателя не читали так мало, как нашего развратного маркиза. Его сочинения – романы "Жюстина" (1781), "120 дней Содома" (1785), "Алина и Валькур" (1788), "Философия в будуаре" (1795), "Жюльетта" (1796), "Преступления из-за любви" (1800) – X. Эллис называет энциклопедией сексуальных извращений.
Де Сад первым открыто заявил о приверженности к патологическому сексу. "Если чьи-то поступки шокируют благопристойных господ – писал он, – это вовсе не означает, что следует возвеличивать преступников либо наказывать их… потому что их пристрастия невольны, они зависят не от ума или глупости, уродства или красоты человека".
В сознании де Сада совокупление и жестокость были единым целым, он говорил: "Каждый блудник жаждет быть тираном".
