Подытоживая все свои размышления, Каосу пришёл к выводу, что сейчас ключевой фигурой в его планах (как и планах Касуми и Акитакэ, очевидно) является Кушина. Как только она станет Джинчуурики, у них появится возможность заявить о себе. Кроме того, в то же время Коноха лишится своего сильнейшего оружия, а Мито, даже если и выживет, уже не будет способна помешать возвышению Узушио.
***
Дверь отворилась без предупреждения, однако Каосу уже давно почувствовал, как Кушина вошла в здание.
— Ну здравствуй, — поприветствовал мужчина, окидывая свою племянницу пристальным взглядом. От него не укрылись изменения, произошедшие с девочкой, а в купе с ужасающей аурой, которую она источала, кажется, даже не осознавая, стоило предположить, что Акитакэ всё-таки был прав на её счёт. — Даже не буду интересоваться, почему ты задержалась.
Кушина даже не пошевелилась, услышав слова родного дяди. Она лишь отстранённо отметила про себя:
« Это первая ошибка. »
— Почему ты сразу пришла сюда? — поинтересовался Узукаге, продолжая пристально следить за поведением племянницы.
Кушина молчала. В какой-то момент Каосу даже показалось, что она совершенно не замечает ничего происходящего, но он быстро отмёл эту мысль. Хоть это и имело значение, что привело девочку в такое состояние, но сейчас совсем иное в приоритете.
— Ладно, полагаю, будет не так важно, если ты ответишь, — он пожал плечами, усмехнувшись. — У меня для тебя новое задание, — не увидев никакой реакции на свои слова, Узукаге чуть нахмурился.
« Похоже, теперь она не желает думать ни о чём, происходящем вокруг, » — подумал он.
— Несмотря на то, что ты только прибыла, завтра тебе придётся вновь покинуть Узушио, на
этот раз на куда более долгий период, — мужчина выдержал паузу, подчёркивая важность следующих слов. — Ты отправляешься в Коноху.
Реакции вновь не последовало. Пустые фиалково-голубые глаза продолжали взирать на происходящее без капли эмоций.
— Твоим прибытием мы окажем помощь Конохе в… одном непростом деле, — продолжил Каосу. — Это послужит гарантией мира между нашими странами, — помолчав ещё несколько секунд, он добавил. — Подробности тебе расскажут уже на месте.
Пожалуй, Узукаге уже не ожидал реакции. Да и не последовало её. Кушина продолжила молча смотреть в пространство, словно не замечая ничего вокруг себя. И когда Каосу уже решил отпустить племянницу, она неожиданно заговорила, однако совсем не о том, что ему следовало ожидать.
— Таким амбициям никогда не стать реальностью.
Каосу был поражён. Он мог бы подумать, что не понял, о чём идёт речь, но это была бы ложь самому себе. Он прекрасно понял, о чём говорит Кушина. И это бросило его в холодный пот.
В жизни Каосу появился второй человек, сумевший заглянуть в его мысли, причем, без всяких техник. И Узукаге был уверен, что Акитакэ ничего не сообщал своей ученице. Однако она всё поняла.
Глупые вопросы «как?» и «почему?» крутились у него в голове. Но мужчина усилием воли отбросил их. Несмотря на то, что он сидел с абсолютно непроницаемым выражением лица, ему казалось, будто Кушина видит его насквозь своими пустыми глазами.
« Будь у неё своя собственная воля… » — с затаённым облегчением подумал Каосу.
Взяв себя в руки, он сказал:
— С чего ты взяла?
Кушина долго смотрела на него, настолько долго, что мужчине даже показалось, что она не ответит. Но он вновь ошибся в своих суждениях.
— Это приведёт к новой войне, — наконец сказала Кушина. — Но учитель не любит войны. Поэтому ради большинства, — девочка прикрыла глаза, вероятно, думая о чём-то своём, — придётся пожертвовать меньшинством.
Краем сознания Каосу вспомнил, как совсем недавно Фукаши сказал почти то же самое о плане, предложенном его племянницей.
— Но с чего ты взяла, что это приведёт к войне? — усмехнулся Узукаге. Его внимательный взгляд не отрывался от девочки, продолжавшей стоять с полуприкрытыми глазами. — Я не тиран, желающий уничтожения всего. Я тоже хочу мира и процветания Узушио.
Кушина открыла глаза и посмотрела на Каосу.
— Но это невозможно, — мужчине показалось, что уголки её губ дёрнулись вверх в намёке на улыбку.
— Почему? — едва слышно произнёс Узукаге. Его голос изменился, став ледяным.
— Потому что Касуми не согласна с таким раскладом, — прямо ответила Кушина. — И как только она начнёт действовать, уже ничего нельзя будет изменить, даже с помощью силы Джинчуурики, — девочка не обратила никакого внимания, когда лицо дяди исказилось при её словах. — Однако учитель не любит войны. Ради большинства придётся пожертвовать
меньшинством, — Кушина развернулась и, глядя на дверь, добавила. — Но будет неплохо, если это удастся предотвратить.
Дверь закрылась совершенно беззвучно.
***
Уже около полуночи, закончив все приготовления, Кушина вернулась домой. Она не чувствовала усталости, несмотря на то, что менее, чем шесть часов назад ей чуть ли не впервые пришлось использовать навыки ускоренной регенерации. Вспоминая об этом, хотелось морщиться, но ничто не менялось в её лице.
