Рёв возбуждения вырвался из горла сэра Стюарта, и он сжал кулак в яростном удовлетворении, ненадолго вспыхнув в полном цвете.
— Так его, дай-ка ему под зад, мальчик!
Боз поднялся на корточки довольно ловко для человека его телосложения и остался так, низко и на четвереньках, словно животное, которое не видело никакой выгоды в том, чтобы научиться стоять прямо. Абсолютно никаких признаков дискомфорта не появилось на его лице, хотя я рассёк ему щеку ударом своего посоха, и кровь присоединилась к другим веществам, покрывающим его лицо.
Блин-тарарам. Мой посох точно не был зубочисткой. Он был тяжёлый, как три бейсбольных биты. Я также не был зубочисткой. Я не был уверен в своем весе в бейсбольных битах, но я мог смотреть сверху вниз на большое количество парней из НБА, и я уже не был худым ребёнком. Дело в том, что удар, нанесённый изо всех сил моих рук, плеч, бёдер и ног, должен был нокаутировать Боза или убить его наповал. Я целился ему в висок. Он отдёрнул голову так, что конец моего посоха ударил вместо этого по его левой скуле. Чёрт, я, возможно, сломал её.
Но вместо того, чтобы упасть от боли, он просто присел там, молчаливый, его неподвижные глаза глядели прямо сквозь меня, когда он не мигая смотрел на меня. Я начал собирать свою волю, пошатнулся и едва не упал плашмя. У меня уже ничего не осталось. Только та жгучая вспышка иррациональной уверенности, что привела меня к попытке проявиться, которая удержала меня на ногах, и всё — и я понял, с коротким ознобом, что я, возможно, не смогу помешать Бозу убить Морти.
— Боже милостивый, я сейчас об этом пожалею, — пробормотал я. — Мне ещё никогда-никогда в своей
— Общался с ним некоторое время, — задохнулся Морт. — В конце концов, это не так уж плохо.
— Вау. Что, правда?
— Нет. Неправда.
Я не сводил глаз с Боза, но сделал всё возможное, чтобы улыбнуться Морту. Он был подвешен и подвергался пыткам со стороны сумасшедших почти двадцать четыре часа, и его палач всё ещё пыталась закончить эту работу, но у него ещё хватало мужества, чтобы заниматься шутливой беседой. Кто-нибудь с таким характером перед лицом страха здорово смотрелся бы в моей книге.
Боз бросился на меня, как хищник — плавным, быстрым движением сразу всего тела, избавленный от каких-либо раздумий или колебаний. Он так и не поднялся на ноги. Он бросился вперёд, опираясь как на ноги, так и на руки, и его центр тяжести не поднимался выше, чем мои колени.
Я заехал ему ботинком по голове. Я буквально пнул его голову своим туристическим ботинком, и это было как удариться ногой о большой камень. Он просто не обратил внимания на пинок и врезался мне в колени. Боз был тяжеленный. Мы опрокинулись, я на свою задницу, а он на мои голени. Он попытался добраться по моему телу до моего горла. Я отказался позволить ему такие вольности, и передал это пожелание, ткнув концом посоха ему в шею.
Он шлёпнул ладонью по посоху одной лапой, и поймал его в железный захват. Я попытался откатиться в сторону. Он и второй рукой ухватился за оружие. Мы вырывали его и боролись за контроль над ним. Он был сильнее меня. Он был тяжелее меня. У меня рычаг был чуть больше, но не настолько, чтобы принести пользу.
Боз бросился вперёд, двигаясь на ногах, похожих на стволы деревьев, и я повалился навзничь. Всем своим весом он налёг на посох, которым придавил моё горло.
Временное тело или нет, оно ещё работало так же, как я привык. Если Боз раздавит мою трахею, тело умрет. Если это случится, я полагаю, я снова стану нематериальным, в то время как ложная плоть обратится в эктоплазму — подобно тому, как призраки и демоны возвращались в свой первоначальный облик, когда их временные тела были уничтожены. Но мы были уже довольно далеко от моей зоны комфорта, когда дело дошло до призрачной опасности.
Боз уступал давлению, и это было всё, что я мог сделать, чтобы помешать ему задушить меня моим же собственным посохом. Я не мог даже мечтать сбросить его. Он был тяжелее меня на семьдесят пять или восемьдесят фунтов, все они были твердой, вонючей массой, и он навалился на меня с безмолвной психопатической решительностью.
Но он не понял, где мы упали.
Я выпустил посох из правой руки, и он напряг плечи, спина его округлилась массивным горбом трапециевидных мышц. Я не мог удержать его одной рукой и почувствовал резкую боль от пытавшейся пробиться в пережатые Бозом артерии крови.
Правой рукой я схватил концы соединительных кабелей, всё ещё присоединенных к тяжёлой автомобильной батарее, которыми пытали Морти, и прижал оба оголённых конца к окровавленной стороне лица Боза.
