Я покачал головой. Конечно, моя жизнь и рядом не стояла с сериалом Эм-Ти-Ви, в котором показывают излишества богатых и знаменитых, но даже у меня было больше, чем у Фортхилла. Как мог человек идти по жизни с таким минимумом? Ничего неизменного, ничего созданного, чтобы оставить после себя. Ничего, что говорило бы о его существовании.
Думаю, он из тех, кого не заботит собственное существование. Из тех, кто заботится больше о других, чем о себе — вся его жизнь, жизнь, которая мимолетна и драгоценна, как ничто иное, была потрачена на служение его вере и человечеству. В ней не было места ни романтике, ни славе.
Фортхилл и другие мужчины, живущие в рамках своих общин, никогда не могли избежать воспоминаний о том, что они упустили. И всё-таки, он никогда не привлекал этим к себе внимания, не искал сочувствия или жалости. Как трудно для него, должно быть было, посетить болтливую семью Карпентеров, зная, что он мог бы иметь свою собственную? Он когда-нибудь проводил время, мечтая о том, какая у него могла быть жена? Его дети? Он никогда этого не узнает.
Я думаю, именно поэтому они и называют это жертвой.
Я нашёл Фортхилла на кухне, готовившего еду из остатков. Когда я нашёл в церкви убежище, это были бутерброды. Фитцу нужно было больше еды. Горячий суп; пара бутербродов, с индейкой и тунцом, естественно; печёный картофель; початок кукурузы; и немного салата.
Спустя несколько секунда, после того как я вошёл в комнату, Фортхилл замер, а затем, неопределённо улыбнувшись в пространство, сказал:
— Привет, Гарри. Я полагаю, это ты, конечно.
— Это я, святой отец, — откликнулся я. Я имею в виду, он не может меня слышать, и я знаю об этом, но... Промолчать — это просто невежливо.
— У меня был трудный разговор с Кэррин этим вечером, — сказал Фортхилл. — Она сказала, что ты нашёл людей, которые обстреляли её дом прошлой ночью. И что ты хочешь, чтобы мы помогли им.
— Я знаю, — я вздохнул, — это звучит безумно, но...
— Я думаю, что Кэррин ты, должно быть, показался безумцем, — он продолжал. — Но я считаю, что твоя реакция говорит о сострадании. Я могу только предположить, что этот мальчик из той банды.
Он завершил приготовление пищи и повернулся лицом ко мне, более или менее.
— Не волнуйся. Я не собираюсь сообщать мисс Мёрфи об этой ситуации — не в ближайшее время. После твоей смерти она не может мыслить трезво, и пока борьба продолжается, её состояние всё больше ухудшается.
Я немного расслабился.
— Я надеялся, что не будете.
— Я дам мальчику пристанище, пока. Поговорю с ним. Я уверен, что он расскажет мне о своей проблеме. После этого, я должен буду поступить согласно моей совести.
— Человек не может просить большего, нежели это, — сказал я. — Спасибо.
Он взял простой деревянный поднос, нагруженный едой для Фитца, и остановился на мгновение.
— Это обидно, что мы не можем поговорить. Я хотел бы услышать о твоём опыте. Я предполагаю, это было бы захватывающе, хроника одной из самых загадочных функций Мироздания — сама Смерть.
— Нет, — сказал я. — Тайна не откроется даже на той стороне. Там просто ещё больше бюрократии.
— Кроме того, я нахожу это интересным что ты здесь, на святой земле, — произнёс Фортхилл. — Если я правильно помню, последний призрак, который пытался войти в эту церковь, не мог даже коснуться здания, а тем более свободно блуждать по нему. Чтобы это значило?
Он озадаченно покачал головой.
— Я полагаю, ты бы спросил об этом, а?
Он склонил голову в вежливом, плохо направленном кивке, и покинул комнату.
Это был превосходный вопрос, о призраках и святой земле. Когда Леонид Кравос, известный как Кошмар, пришёл, чтобы убить мою клиентку, спрятавшуюся в церкви, он не мог попасть внутрь. Он уничтожил зелёные насаждения и цветники ценой в несколько тысяч долларов, от чистого разочарования.
Кошмар был намного более могучей тенью, чем я сейчас. Так почему же я смог войти в здание, тогда как он был встречен холодно, как Большой Серый Волк у дома трёх Поросят?
— Принято к сведению, — сказал я. — Изучишь очевидную мистическую аномалию позже. Друзьям нужна помощь сейчас.
Время от времени я даю себе отличные советы. Иногда, я даже к ним прислушиваюсь.
Пришло время посетить Серого Призрака и Больших Капюшонов.
Я отправился к убежищу Больших Капюшонов, имея в виду несколько важных фактов.
Факт первый: Большие Капюшоны не могли самостоятельно причинить мне вред.
Факт второй: я тоже не мог причинить вреда Большим Капюшонам.
Факт третий: во главе Больших Капюшонов стоял Серый Призрак, дух, который безнаказанно метал повсюду молнии, во время атаки на дом Морти. Это означало, что Серый Призрак был тенью кого-то, обладающего талантом, как минимум, на уровне мага, и, хотя я был уверен, что смогу защитить себя от такого нападения, если буду к нему готов, но, если это произойдет неожиданно, я могу закончить, как сэр Стюарт, быстрее, чем вы сможете произнести: ка-зот.
