Факт четвертый: вокруг Серого Призрака шляется куча лемуров. В то время как мои собственные призрачные воспоминания, возможно, не смогут повлиять на живых, они вполне могут чертовски хорошо подействовать на лемуров и тому подобное. Я мог бы легко справиться с ними один-на-один, но вполне вероятно, что они навалятся на меня всем скопом, или, может быть, постараются сбросить вниз, где на меня первым делом набросится орда привидений.
Факт пятый: если Серый Призрак отдавал приказы смертным членам культа, они, возможно, приняли меры касательно призраков. Может быть, там кругом ловушки расставлены. Быть может, там обереги или другие магические барьеры. Там могут быть опасные вещества, вроде призрачной пыли. Если бы я сунулся туда, толстый, счастливый и уверенный в себе, я мог бы влипнуть прямо в серьезные неприятности.
Факт шестой: там собрались все виды духов со всей обширной вселенной, и призраки были лишь крошечной частью их. Я должен быть готов ко всему. Другое лицо, некто вполне может бродить там, втянутый в конфликт. Или, чёрт возьми, чего доброго, его, возможно, уже схватили за руку.
— Не ограничивай воображение, Дрезден, — приказал я себе. — Не обманись, размышляя ограниченно, это лишь небольшая проблема. Есть все шансы, что это может быть частью гораздо, гораздо большей проблемы.
Если бы моя загробная жизнь чем-то отличалась от обычной жизни, это повысило бы ставки.
Факт седьмой: рано или поздно, чёрт возьми, я начну жалеть об этом маленьком наказании, что и следовало ожидать давно.
Мне вспомнились несколько ярких воспоминаний, когда я делал что-то похожее. Картинки насилия, пламени и отвратительных врагов мелькали в моей голове, отчётливо и почти реально. Эмоции, сопровождавшие эти воспоминания, пришли вместе с ними, но они были на шаг позади, достаточно далеко, чтобы позволить мне обработать и распознать их.
Ярость, конечно. Ярость на существ, пытающихся навредить невинным, моим друзьям или мне. Эта ярость была оружием, и защищала меня в моменты смертельной опасности. Она всегда была рядом, и я всегда приветствовал её появление — быть заполненным гневом намного приятнее, чем заполненным ужасом. Но видение её в моих усиленных воспоминаниях заставило почувствовать себя немного больным.
Затем страх: страх есть всегда. Ваша храбрость не имеет значения. Когда что-то пытается убить вас, и вы это знаете, вы боитесь. Это бессмысленная, примитивная эмоция. И нет способа её остановить. Мужество — это значит действовать, несмотря на страх, значит запихнуть поглубже желание убежать или желание окончательно сдаться гневу, рождённому в страхе. Мужество — это значит использовать голову и сердце, когда каждая клеточка твоего тела кричит, приказывая тебе бороться или бежать — а затем последовать тому выбору, что считаешь верным.
Белый Совет обвинил меня в том, что я доставил неприятности с разным сверхъестественным злом, и, хотя я недостаточно высокомерен, чтобы списать все проблемы мира на мои ошибки, но, возможно, они в чём-то правы. У меня есть проблемы с хулиганами и влиятельными фигурами. И я отказываюсь стоять в стороне и ничего не делать, когда жертвами становятся слабые и беззащитные.
Насколько огромной должна быть храбрость, и сколь всеохватным и праведным должен быть мой гнев, чтобы не чувствовать страха? Воспоминания мелькали передо мной, как кадры, в которых я видел себя снова и снова, бросающимся в огонь — иногда буквально — чтобы помочь кому-то, кто нуждается в помощи, или убить что-то, что должно быть убито. Приливные волны моих эмоций подталкивали меня, питая мою магию, и много раз они позволяли выжить, когда всё могло закончиться иначе.
Но когда я действовал впопыхах, я редко задумывался о последствиях своих действий. Спасая Сьюзен от Бьянки из Красной Коллегии, я нанёс всей нации вампиров немыслимое оскорбление. Когда Граф Ортега явился, чтобы бросить мне вызов на дуэль, дабы восстановить честь Красной Коллегии и окончить войну, это закончилось кровопролитием — и мне никогда не приходило в голову попробовать добиться другого результата. В результате провалившейся дуэли, чародей по имение Эбинизер МакКой, мой дед, сбросил старый советский спутник прямо на замок Ортеги. Никто не выжил. Затем Арианна, жена Ортеги и дочь Красного Короля, попыталась осуществить свою собственную месть, когда Красная Коллегия начала полномасштабную войну.
Местью Арианны было похищение моей дочери и убийство её приемной семьи. Как только Сьюзен узнала об этом, она связалась со мной. И снова я бросился в огонь, не раздумывая.
