В Париж е, по Некке,[622] существуют различные паровые бани, которые посещаются почти исключительно гомосексуалистами, и притом все людьми высших и средних классов в возрасте от 20 лет и до глубокой старости. Молодые люди от 17 до 20 лет и проститутки бывают там редко. Напротив, в торговом квартале в окрестностях площади Республики в 1903 г. еще существовала паровая баня, которую посещали почти исключительно юноши от 15 до 20 лет. От одного корреспондента Некке узнал еще об очень дорогой бане (10–20 франков) на большом бульваре, посещаемой богатыми гомосексуалистами.
Сообщения Некке дополняются теми сведениями, которые я получил от лица, хорошо знакомого с парижскими гомосексуальными банями. По его словам, гомосексуальная банная проституция нигде не развита в такой степени, как именно в Париже. Так, на одной улице недалеко от площади Бастилии есть баня, где в пятницу по вечерам с давних пор собираются гомосексуалисты. После пребывания в паровой бане мужчины проводят с эфебами целые часы, просиживая за общим столом по 10–12 человек. Они сидят, укутанные в банные простыни, пьют вино и кофе, ужинают, а на эстраде в это время играет музыка и поют. В большинстве случаев здесь потешно распевают песни проституток (например, «Les petits jeunes gens»). Другой специальностью, гомосексуальных бань Парижа являются массовые сцены в паровой бане. Там существует обычай время от времени напускать в какое-нибудь помещение пару приблизительно на полчаса. Этим пользуются гомосексуалисты, чтобы в атмосфере пара предаваться самым безумным оргиям. Несколько парижских бань пользуются в этом отношении известностью среди гомосексуалистов.
Надо думать, что в столичных городах западной Европы существует и лесбийская банная проституция. Но она так умеет скрываться, что до сих пор никакие сведения о ней не сделались достоянием гласности.
Если мы бросим теперь взгляд назад на все сказанное, то увидим, что проституции, как пережитку первобытной необузданной половой жизни, благоприятствуют все те жизненные условия и явления, которые вытекают из стремления отрешиться от условных будничных стеснений и связанных с ними ограничений, налагаемых культурой. Сюда относятся элементарные импульсы дионисьевского характера: состояния опьянения, экстаза, самозабвения, вызываемые художественной восторженностью, различными средствами опьянения, сильными ароматами, или, наконец, свободной игрой голого человека в воде. Они в такой степени благоприятствуют временному уничтожению социальных и индивидуальных ограничений, поставленных половому инстинкту, как мы это видим в проституции, и действие их в этом отношении так поразительно, что мы несомненно имеем здесь перед собой не случайную связь, а внутреннее родство. В этом смысле проституция представляет своего рода половое опьянение человечества, которое является реакцией против организации и урегулирования половой жизни внутри общества и государства согласно рассудочным соображениям. Глубокое понимание сущности проституции обнаруживает поэтому мощное слово о людях в Откровении Иоанна (гл. 17, 2): «и вином ее блудодеяния упивались живущие на земле». Здесь и нигде в другом месте нужно искать последнего разрешения загадки проституции и ее столь продолжительного существования. В противоположность, например, Бебелю, я решительно подчеркиваю, что первопричина кроется именно здесь, а не в выступающих теперь, по-видимому, на первый план экономических условиях – не в отношениях проституции к пауперизму и борьбы за существование.[623]
