Римский брак, несомненно, был гораздо ближе к нашему современному понятию о браке, чем греческий, в виду большей свободы и большего уважения, которым пользовались римские матроны. Но и здесь главной целью брака было рождение детей, как это доказывает старая, употребительная во время вступления в брак формула «liberorum quaerendorum causa» (Плавт, Aulularia 11, I, 26; Captivi IV, 2, 109; Августин, de civitate dei XIV, 18). Особенно характерным в этом отношении является следующее место из Аулус Геллия (Noct. attic. IV, 3, 2): «Сообщают, что Карвилий этот чрезвычайно любил и высоко ставил за ее добродетели свою жену, с которой развелся, но священный страх перед клятвой (данной им), по его словам, еще превосходит его нежность и любовь. Дело в том, что (как это всегда бывает при венчании) он должен был произнести перед судьями нравов клятву (обычную), что он берет себе жену только для того, чтобы иметь потомство (законное).[692] В виду юного возраста вступавших в брак девушек (12–14 лет),[693] другой точки зрения и не могло быть. Знакомство супругов до брака также бывало редко.[694] Тем не менее, как мы уже упоминали, положение женщины – если не считать более древней эпохи с ее выраженным патриархатом – было относительно самостоятельное. В предисловии к своим биографиям, где он отмечает главные различия между греческими и римскими нравами, Корнелий Непот говорит: «Какой римлянин стыдится повести свою жену на званый обед, или какая хозяйка не живет в передней части дома и держится вдали от сношений с людьми?» Римским женщинам разрешено было также посещать театры и другие публичные места.[695]
Если мы, тем не менее, в третьем веке до Р. X. видим, что проституция приняла в Риме широкие размеры, то это нужно приписать почти исключительно греческому влиянию, а не специально римским условиям семейной жизни. В Греции, как и в Риме, прежде всего, чрезвычайно благоприятствовали развитию проституции строгий взгляд на брак и наказание за нарушение супружеской верности. Мало того, можно даже сказать, что во времена Солона в Греции и Риме планомерно поощряли проституцию, потому что ошибочно верили, будто тем самым можно защитить брак от вторжения разврата. Первая государственная организация проституции последовала исключительно с этой именно точки зрения. К тому же понятие о незаконном и наказуемом соитии, «illicitus coitus», было у древних гораздо шире, чем у нас. Наказанию подвергалось не только собственно прелюбодеяние, т. е. половое сношение с замужней женщиной, но и соблазнение незамужней сестры или дочери. И то, и другое греки объединяли в одном общем понятии, между тем как римляне нарушение супружеской верности называли «adulterium», а половое сношение с приличной незамужней женщиной или вдовой носило название «stuprum»[696] (Диг. 48, 5, 6, § 1; Диг. 48, 5, 34). Контраст между строгим воззрением греко-римского законодательства на внебрачные половые сношения с замужними и незамужними гражданками, с одной стороны, и снисходительный взгляд на сношения с проститутками, с другой, – в высшей степени поразителен. Он рисует нам античную проституцию, как оборотную сторону и необходимый коррелят брака или как защиту «половой чести» известного класса женщин.
Мы приведем здесь следующие пункты греческого законодательства, касающиеся нарушения супружеской верности и недозволенных половых сношений.[697] Все греческие законы разрешали собственную месть за соблазнение матери, сестры, дочери и даже конкубинатки. Пойманный с поличным мог быть безнаказанно убит. Государство же наказывало за прелюбодеяние смертной казнью только в Тенедосе. По закону Залевка, прелюбодею выкалывали глаза (Элиан, Var. hist. XIII, 23). В общем же государственное законодательство карало за такого рода проступки более или менее значительными позорными наказаниями. Так, например, у пизидийцев и кумейцев мужчину и женщину, провинившихся в прелюбодеянии, сажали на осла и возили по городу (Стобеус, Florilegium 44, 41; Плутарх, quaest. graec. 2). В Гортисе, на острове Крите, прелюбодею надевали венок из шерсти, он пользовался всеобщим презрением и терял все гражданские права; кроме того, он должен был уплатить в общественную кассу 50 статеров (Элиан ХИ, 12). В Лепреуме прелюбодея и его сообщницу присуждали к пожизненному лишению прав; кроме того, его в течение трех дней гоняли связанным по городу, а ее в течение одиннадцати дней выставляли в легком нижнем платье на рынке у позорного столба (Гераклид, fragm. 14). В Афинах, кроме денежного штрафа и лишения прав, применялись еще телесные наказания.
