Известия об этой первой солоновской организации афинской проституции заключают в себе довольно много пробелов, тем не менее из них ясно видно, что Солон учредил несколько государственных борделей и купил для них рабынь, публично выставленных напоказ, которые за определенную плату должны были отдаваться всякому желающему, не имея права выбирать по собственному желанию. Любопытно сообщение, что девушки стояли для осмотра голыми, чтобы каждый видел, с кем он имеет дело, и мог выбирать по своему вкусу. Руководились ли при этом больше эстетическими или гигиеническими соображениями, из краткой заметки не видно. В остальном для проституток не было ограничений в их половых сношениях, как это подтверждает Плутарх (Солон 23). Далее мы узнаем, что девушки из публичных домов должны были часть своих доходов отдавать государству. Тем самым Солон может, следовательно, считаться также отцом так называемого «налога на проституток». Часть этого налога он расходовал на поддержание храма Афродиты Пандемос, расположенного на юго-западной стороне акрополиса.[676] Не подлежит сомнению, что образцом для его государственных борделей Солону послужила гораздо более древняя храмовая проституция и что религиозная проституция в различных своих формах продолжала существовать в Элладе и Риме наряду со светской.
Познакомившись с первыми зачатками организации светской проституции в древности, мы перейдем теперь к описанию всей вообще античной проституции в ее полном развитии и в ее разнообразных отношениях, как они сложились в течение веков от Солона до Юстиниана, т. е. в промежуток времени приблизительно в 1200 лет. Но уразумение своеобразной стороны античной проституции, во всех отношениях послужившей образцом для современной, возможно лишь в том случае, если рассматривать ее в тесной связи со специальными условиями государственной и общественной культуры древнего мира. Только тогда возможно научное понимание, которого не давали простой исторический пересказ с нагромождением отдельных деталей, как это делалось до сих пор. В особенности это можно сказать об описании Поля Лакруа, который не обратил почти никакого внимания на основные общие точки зрения, проявляющиеся в различных культурных влияниях и превращениях проституции, и на ее отношение к социальному вопросу. А потому Блюмнер[677] справедливо называет имеющиеся до сих пор исторические описания проституции дилетантскими. Нашей задачей, следовательно, будет описание античной проституции по источникам, и в связи с остальными социальными условиями, придерживаясь при этом строго научной точки зрения.
1. Социальные предпосылки и факторы, благоприятствовавшие развитию античной проституции. – Развитие и своеобразная дифференцировка античной проституции совершались на основе дуализма между строгим моногамическим принудительным браком, с одной стороны, и необыкновенной половой свободой мужчины – с другой. Нигде мы не видим этого дуализма – этой антиномии и дисгармонии половой жизни – в такой резко выраженной и очевидной форме, как у древних. Даже средние века, несмотря на строгое понятие о браке и строгую защиту его, не обнаруживают уже такой остроты противоположения, а тенденция современной культуры, начиная с ренессанса, очень ясно направлена к ослаблению и постепенному исчезновению этого дуализма. Правильность уравнения: угнетение и несвобода замужней женщины – безмерному росту проституции в городах – всего легче и всего нагляднее можно доказать для древней эпохи.
Достойно внимания, что в эпоху Гомера, несмотря на доказанную для того времени полигамию и на относительно большую свободу женщины,[678] не знали сколько-нибудь обширной проституции, если не считать сосредоточившуюся в нескольких священных местах религиозную проституцию в честь Афродиты, на которую намекает, быть может, Одиссея (VIII, 362–366). Геродот же (II, 51) сообщает, что культ фаллоса (а с ним, вероятно, и религиозная проституция) перенесен в Элладу пеласгами. Замечательные стихи, которые я нашел у Гезиода («Werken und Tagen» 373–375), также указывают, быть может, на существование проституток в героическую эпоху:
(He давай вскружить себе голову женщине с роскошными бедрами и льстивыми речами, которая, болтая, обыскивает твою хижину. Кто женщинам верит, тот хитрым ворам доверяется).
