«Вакханалии» (см. выше, стр. 88) праздновались более тайно и имели меньше значения для уличной проституции. Больше значение культа египетско-греческой богини Изиды, храмы которой были настоящими борделями (Ювенал, VI, 489; Овидий, Ars. amat., I, 77). В Риме было 8 одних только храмов Изиды, у которых стояли продажные женщины. Кроме того, всегда можно было найти проституток в храмах матери богов, Кибелы, на палатинском холме, и в храме Цереры у большого цирка, куда они выходили для заработка (Ювен. IX, 22–24). Гомосексуальная проституция должна быть поставлена на счет большим праздникам фригийской матери богов Кибелы (Апумй, Metamorph. VIII, стр. 709, 734, 740), сирийской богини в Гиераполисе (Лукиан, de dea Syria, 42 и след.; Апулей, Metamorph. VIII, 182; Минукий Феликс, Octav. стр. 355; Августин de civit. Dei VIII, 26) и Bona Dea (Ювенал II, 84 и след.).
Особый повод для проституции подавали также театральные представления, на которых в Греции могли присутствовать из женщин только гетеры, но которые и в Римеслужили для завязывания сношений с проститутками (Овид. Ars– amat. I, 90). В особенности это нужно сказать о представлениях в цирке, на которые стремился не только весь Рим («Panem et circenses»), но и чужие, как из ближних, так и из дальних стран. Во время триумфальных игр Юлия Цезаря наплыв приезжих был, напр., так велик, что большая часть из них должна была жить в балаганах и палатках, которые разбивались на улицах (Светон, Caes. 39). Страсть римлянок к цирку и театру описывает Овидий (Arc. amat., I, 89-100), который рекомендует эти места, как наиболее удобные для завязывания сношений с гетерами (там же, А. amat, I, 135 и дал.). Он упоминает, напр. (I, 172–175), о поведении проституток во время представления морской битвы, устроенного Августом во втором году до Р. X.:
(Пришли юноши и молодые женщины с берегов обоих морей, и огромная масса (населяющая земной шар) пребывала в городе (Риме). Кто не нашел в той толпе кого полюбить? Сколь многим, увы, людям доставила мучения пришлая любовь!
«Наука Любви», стр. 27, перев. Манна).
А потому это не простая случайность, что лавки вокруг цирка, театров и ристалища служили местом пребывания проституток (Ювенал III, 65; Ламприд. Heliogobal. с. 26), что подало повод Eunpiany (Do spectacul 5) сказать, что вход в цирк лежит через бордель. Но и в самом цирке проститутки старались завлекать мужчин при помощи своего искусства:
(Квинтия, забава народа, всем известная в большом цирке, делает искусные и ловкие движения своими бедрами, посвящает Приапу цимбалы и кастаньеты – оружие разврата – и барабаны, в которые бьют тылом руки).[822]
Наконец, Овидий упоминает еще о триумфальных празднествах в честь полководцев (Овид. А. а. 177–228) и о бегах с факелами к роще Дианы (там же, I, 259–262), как об удобном случае для завязывания сношений с дамами полусвета.
Но обычному посетителю проституток, при высокоразвитой уличной жизни древних городов, решительно не было надобности выжидать такого удобного случая для неограниченного удовлетворения своей похоти. Ему достаточно было для этой цели выйти погулять по многолюдным улицам древнего большого города, который во всех отношениях похож был на наш современный (если не считать, конечно, технических улучшений в освещении, средствах сообщения и т. д.),[823] с той лишь разницей, что, благодаря множеству пестрых костюмов представителей самых разнообразных народностей, уличная картина в древности была еще живописнее нашей и больше действовала на чувственность. Уже во время Плавта дифференцировка римской уличной жизни ушла далеко вперед, как это видно из следующего описания в «Curculio»:
