Из скоморошничества, как мы сейчас упомянули, развился театр, в значительной степени в связи с дионисьевским культом. Из его представителей, итифаллы и мимы имели особое отношение к проституции. Мането (Apotelesmatic IV, 275 и след.) называет их: «тянущиеся по стране птицы, порочнейшие выводки города». При мужчинах-мимах всегда находились и мимы-женщины, которые пользовались иногда таким уважением, что даже становились директрисами («archimimae»), как например, Клавдия Гермионе, «archimima sui temporis ргиша».[874] В то время, как в трагедиях и комедиях женские роли разыгрывались мужчинами, в реалистических мимах выступали женщины и девушки, репутация которых должна была сильно страдать от представление в большинстве случаев неприличных пьес, в которых они должны были, часто в декольтированном виде или голыми, танцевать сладострастные танцы. (Vabr. Maxim., X, 11). Мимы выступали также за столом и в частных кружках, они создали античный кабаре. «Когда мы теперь читаем в биржевой газете», говорит Теодор Биртц «Интимный кабаре с первоклассными артистами и прелестными мелодиями; все номера новые; рассказчик Фриц Грюнфельд вызывал настоящую бурю смеха; блестящее приобретение представляет рассказчица Мицхен Берна, смесь пикантности и скромности» или еще, «дерзкое лицо мальчишки» или «веселая особа из Вены» – то можно было бы просто взять это сообщение и подставить вместо Мицхен Берна, например, Китерис, а вместо Фрица Грюнфельда-Адониса».[875] Разница лишь в том, что члены лучших современных кабаре приличные люди, в античных же кабаре они все причислялись к подонкам общества и Гораций, например, в начале 2-ой сатиры называет их в числе других видов проституток.[876]
В косвенной связи с художественной проституцией находятся еще некоторые другие типы проституток, о которых мы и хотим упомянуть здесь. Таковы цветочницы, которые в большом числе стояли на улицах и в общественных местах[877] и – как говорится в одной эпиграмме греческой антологии – предлагали для продажи цветы, большей частью розы, и себя. – Далее – «forariae», продавщицы овощей и фруктов, которые рано утром направлялись из деревень в города, чтобы там продавать свой товар, часто красиво разложенный в виде художественных arrangements; большая часть из них были проститутки.[878] Сюда же принадлежат и натурщицы скульпторов и живописцев. «Насколько развратны изготовители божественных изображений, – говорит Юстин (Martyr. Apol. I, 9), – видно из того, что они соблазняют рабынь, помогающих им при работе». По Фридлендеру,[879] «модели» в мастерских скульпторов, отношение которых с художниками огорчали Юстина, вероятно, женские. Знаменитыми натурщицами были гетеры: Тайс, феодота, Фрина и др. (Атен. XIII, 588е, 591а, b, с). Наконец, нужно еще упомянуть об античных массажистках, пользовавшихся не лучшей репутацией, чем наши современные. Мы уже говорили о них выше (см. стр. 145). Мы уже подробно рассматривали также представительниц дионисьевской проституции, проституток из трактиров и кабаков (см. выше, 131–135). Укажем еще на заманчивые, рекламные надписи на вывесках таких увеселительных кабачков, в которых посетителям предлагали все наслаждение Цереры, Вакха и – last not least – Амура.[880]
В Помпее в трактирных надписях часто встречаются имена трактирных проституток, как Эдона, Кальпурние и др. Ювенал (VIII, 162) упоминает одну такую проститутку, Циану, «в платье с передником и с кувшином для продажи». На одном глиняном кольце, найденном в Париже, пьющий говорит кельнерше: ospita, repie lagonam cervesa – девушка, налей пива в бутылку.[881]
