Бесчисленны были специальные типы уличной проститутки, сохранившиеся и поныне всюду, где античная культура послужила основой для современной. Наиболее старый тип[867] представляет, вероятно, Spoesilaura – проститутка, занимавшаяся своим ремеслом на большой дороге (Гезих… IV, 67). Ее имел в виду Катулл в 58 стихотворении, когда он говорит о своей Лесбии, что она опустилась до состояние низшей проститутки и проституируется на перекрестках (in quadrivüs) и в тесных переулках (angiportis).
Наиболее известны были dieteriadae (Атен. XIII, 576 и дал.), проститутки из афинского портового рынка (Ксеноф. Hellen. V, 1, 21; Диод. Сиил. XIX, 45), которых Атеней называет представительницами самой низкой проституции. Затем существовала еще категория мостовых проституток (gephyris, Hesicli. I, 427), которые продавали себя на мостах.
Еще больше была дифференциация среди римских уличных проституток. Здесь были «bustuariae», кладбищенские проститутки, которые продавали себя между могильными памятниками (Марциал, III, 93; I, 34, 8);[868] деревенские и лесные проститутки (ruricolae lupae, inter salicta et densas sepes obscoena cubilia ineuntes – Prudentius contr. Symmach. I, 107); schoeniculae, называвшиеся так потому, что они продавали себя в волчьей траве (roivot, schoenus) близ воды или же, как думает Фест, вследствие употребление ими дурной мази, Schoenus (Плавт, Poenul. I, 2, 55); принадлежащие к грязнейшим подонкам бродячих проституток – «scrantiae» и «scrupedae» (Плавт, Nervolaria 2), «limaces» (Плавт, Fragm. Bacchid. 10), «blitene» (Плавт, Trucul. IV, 4, 1), «puti», «ри tilli» (Плавт, Asinar. III, 3, 103), gallinae (Плавт, Asinar. III, 3, 76), junices (Плавт, Mil. glor. II, 3, 32) и мн. др.
К этой рубрике мы относим всех тех проституток, которые применяют, как средство для привлечение клиентов, искусство, алкоголь и вообще все описанные нами выше средства самоотречение и опьянения, что их и возвышает над обыкновенными проститутками-бордельными и уличными– действующими преимущественно при помощи чисто полового возбуждения. Таковы «свободные, необузданные» люди, «liberi homines» Геллия (Noct. attic XX, 4б 1), которых греки называли «вакхическими артистами». Они развлекали игрой на флейте и цитре, танцами, фокусами, драматическими представлениями, пантомимами, пеньем и принимали участие в вакхической разнузданности во время симпозиумов, празднеств, в кабачках, трактирах и банях или же вообще имели то или иное отношение к художественной и дионисьевской стороне жизни.
Все это элементы, которые Аристотель обозначает, как «в большинстве случаев порочные», потому что они, «большую часть своей жизни употребляют на необходимое для них искусство и добывание куска хлеба, а большую часть своего времени проводят в невоздержности, частью в нужде, а между тем и то, и другое (и разврат, и нужда) являются поводом и побудительной причиной для порочности».[869] К этой группе принадлежат также многие «гетеры»; в задачу их большей частью входило присутствовать при всякого рода случаях дионисьевской распущенности, из которых наиболее частыми были попойки после трапезы.
