Более знатные гетеры нередко улаживали, впрочем, денежную сторону дела при помощи посредницы, большей частью при помощи прислужницы. На одной греческой вазе из коллекции Durand, например, изображен чужеземец, который с кошельком в руке передает свои желание гетере через рабыню.[1128] В рафинированности обирания они, несомненно, превосходили низших проституток, причем они прибегали к всевозможному искусству и притворству, то нежно и осторожно, то безжалостно и грубо добиваясь своей цели, стараясь выжать из своего любовника как можно больше денег и драгоценностей и по возможности эксплуатировать его. Для поэтов, в особенности для драматургов, писавших комедии, это было неистощимым источником для сатиры, острот и иронических жалоб. Последние звучат в их произведениях уже в очень раннее время. Уже Архилох говорит в одном своем стихотворении, что деньги, часто собранные с большим трудом, по грошам, нередко перекочевывают в карман продажной проститутки (Элиан var. hist. IV), а Саффо издевается над своим братом Хараксом за то, что он промотал свое состояние на гетеру Родопис (Геродот, 135). Впоследствии особенно коринфские гетеры славились своим умением обирать рафинированным образом своих любовников (Аристоф. Plutos, 149–152), откуда и произошла цитированная уже выше поговорка, что не всякому мужчина на пользу поездка в Коринф. Тогда как и теперь, у мужчин всегда скорее находились деньги на проституцию, чем на какие-нибудь другие, более благородные цели. В этом отношении разве один только льстец пользовался преимуществом перед проституткой. В следующих ямбах Кратеса[1129] (у Диогена Лаэриие VI, 5) в забавной форме приведены отдельные цифры из расходной книги светского человека:
(Десять мин повару, врачу драхму, льстецу пять талантов, один талант проститутке, философу три обола).
По словам Овидия (Ars. am. I, 419–420), у женщины всегда имеется наготове какое-нибудь ухищрение, чтобы ощипать мужчину; и он тут же дает наглядный пример (I, 421–434) «sacrilegae meretricum artes» (1, 325). Если такой несчастный любовник попадал в руки жадной кокотки, он без конца должен был доставать еще и еще денег, хотя бы и обманным путем. Когда Музарион, в седьмой беседе гетер Лукиана, сознается своей матери, что любовник ее Хереас беден, мать говорит ей: «Среди всех молодых людей его возраста один только Хереас, как видно, еще не нашел средства, чтобы добраться до кошелька своего отца. Разве он не может потребовать денег от своей матери и пригрозить ей, что поступит на корабль или пойдет в солдаты, если, она не даст ему денег?»[1130] А в 12-ой беседе гетера Иесса спрашивает своего возлюбленного: «Разве я когда-нибудь заставила тебя хитрить с твоим отцом или обокрасть твою мать, чтобы иметь возможность дарить меня, как это делают все другие, подобные мне?».[1131] Обобранного же до последней рубахи и обедневшего, они безжалостно выгоняют и заменяют его новым любовником (Лук. Бес. гет., 14, 1).
Ниже мы вкратце рассмотрим, в частности, гонорирование проституток (Suidas s. V. mercespretium, captura), но мы должны предварительно заметить, что действительная стоимость денег у древних была выше, чем у большинства современных культурных народов и что это нужно иметь в виду при оценке приводимых цифр. Если некоторые из этих цифр, тем не менее, все же кажутся очень низкими, то тем выше зато был доход высших проституток, как это показывает сравнение покупной суммы за простую рабыню-работницу и за рабыню, служащую для половых наслаждений. За первую платили обыкновенно только две мины (около 85 р.), за последнюю же нередко – 60 мин (около 2350 р.), как это доказывает одно место в «Персиянке» Плавта (Акт IV, сц. 4, стих 113), приводимое также Группом.[1132]
