(Перевод Friedrich Jacobs.)
(Нет, Фитий, клянусь Венерой, я не потерплю больше этой жизни. Довольно! Не говори больше об этом. Мое решение принято, я это бросаю.
Как только я начала этим заниматься, первым моим другом был военный. Он не переставая рассказывал мне о сражениях и показывал мне свои раны, но не давал ничего. Царь, говорил он, велел ему выдать подарок, и это он говорил изо дня в день. И за обещанный, никогда не полученный подарок, этот несчастный обладал мною целый год даром. Я ему отказала. Его место занял врач. Этот показывал мне целую армию больных, резал, прижигал, уничтожал; нищий и мучитель, он казался мне еще гораздо хуже первого. Тот душил словами, этот – делами. Третий, которого мне послала судьба, был философ, в плаще, с бородой, и с набором слов. Здесь-то уж я совсем попала в беду! Он мне ничего не давал, а когда я требовала, то сейчас же получала в ответ, что деньги не представляют добра. – Ну, если они зло, так и брось их и отдай их мне! – Но он не слушал).
Само собой разумеется, что некоторые проститутки – не говоря уже о сутенерах – имели также своего amant de coeur, от которого они ничего не получали, как например, Музарион в седьмой беседе гетер Лукиана, которая любила Хереаса.
