Исследование Сократа и Платона о любви и высших и низших видах ее дали толчок к развитию богатой философской литературы по этому предмету (см. выше стр. 431) в различных сократических школах, хотя некоторые из этих сочинений о любви (например сократиков Симиаса и Симона), которые приводит Диоген Лаэртий, принадлежат гораздо более позднему времени. В особенности большое влияние на последующее время оказали взгляды на половую жизнь, которых придерживалась основанная Антисфеном школа циников, предшественников аналогично направленного стоицизма. Цинизм представляет антагонистический принцип стремление к чиста чувственному наслаждению; он возводит в идеал отсутствие потребностей и тем самым ввел в жизнь новое мерило для оценки этических явлений. Со времени Антисфена циники выступили, как проповедники нравственности, как моралисты, в особенности в сфере полового вопроса, и в качестве таковых неоднократно подвергались насмешкам. Сам Антисфен высказывается весьма враждебно о любви: она представляет, по его мнению, ошибку природы, и только подверженные ей несчастные люди сделали из Эрота бога Клементий Александр., Stromat. II, 406с). Брунс предполагает, что слова эти направлены против воззрения, которое видело в любви действие сверхъестественного начала, а акт размножение признавало божественным. Уничижение любви у циников соответствует и их презрению к женщинам, с которым в свою очередь связан их не выдерживающий критики взгляд на проституцию и онанизм, как на простейшее средство полового удовлетворения. Для циников в конце концов один только грубый физический акт остался необходимой вещью, от которой желательно было, однако, по возможности быстро и равнодушно отделаться. Антисфен сам хвастает у Ксенофонта (Sympos, 4, 38), как ему удобно, что он вступает в сношение лишь с такими проститутками, с которыми никто уже не имеет больше дела. Диоген открыто мастурбировал на улице и только жалел при этом, что не может так же просто утишить свой голод Диог. Epist. 42 и 44; Dio Christ, or., VI, 16; Гален de locis affect. VI, 5, изд. Кюна, VIII, 419; Anthol. Palat, V, 302 и др.). О нем передают также, будто он публично предавался разврату с проститутками. Аналогично говорят и о цинике Крате c е, будто он публично совершил половой акт с своей молодой супругой Гиппархией и что он сам назвал это своей «собачьей свадьбой» (Клем. Алекс. Strom. IV, 523а; Sext. Empir. Pyrrh. I, 153; III, 200).
Стоики во всех этих вопросах были верными последователями циников. Хризипп защищал безстыдства Диогена (Плут. Sto rep. 21, I); многие другие стоики защищали проституцию и сутенерство. В последнем счете все такие воззрение вытекают из строгого дуализма между телом и душей, который со времени Платона все резче и резче выражался в философских системах. Прекрасно понял эту связь Эдуард Целлер. «Мораль», говорит он, «которая так резко разграничивает внутреннее от внешнего, которая лишь первое считает существенным, а второе рассматривает, как нечто совершенно безразличное; для которой ничто не имеет цены, кроме добродетельного образа мыслей, и которая видит свою высшую цель именно в независимости от всего прочего – такая мораль неизбежно должна была обнаружить шаткость по тем пунктам, по которым нравственная задача заключается в том, чтобы сделать чувственность орудием и явлением духа, чтобы поднять естественные потребности и условие в сферу свободного хотения. И если преобладающей чертой ее при этом оказалось вообще стремление предоставить чувственности меньше прав, чем ей принадлежит по самой ее природе, то в отдельных случаях не могло быть недостатка и в обратном, моральное значение права, связь которого с общим воззрением не была непосредственно очевидна, не было распознано и признавалось безразличным».
