Выше мы уже говорили (стр. 187) об античном взгляде на индивидуальную любовь, как на «болезнь» (morbus: Еврипид Hyppolit. 477, 730,764 и след.; Антисфен у Елем. Алек., strom. II, стр. 485, и интересная полемика против него у Галена, изд. Кюна, т. XVIII В., стр. 18 и след.). В дополнение к сказанному укажем еще на забавные описание мужчины, томящегося в оковах любви и лишенного свободной воли у Горация (сат. II, 3, 259 и след.) и Персия (сат. V, 161 и след.), и приведем следующее характерное место из Лукреция:
Тит Лукреций Кар. «О природе вещей».
Перев. с латинского Иван Рачинский. Изд. «Скорпион», Москва, 1904, кн. 4.
При таком взгляде понятно, почему сношение с проститутками считались в древности лучшим предохранительным средством против опасностей чрезмерной любовной страсти индивидуального характера, в особенности, если принять во внимание иную моральную оценку добрачных и внебрачных половых сношений с рабынями и полное незнакомство древних с опасностью заражение венерическими болезнями.
Несмотря на это, уже очень рано можно проследить в народной жизни греков аскетическое направление и движение, направленное против проституции – движение, носившее сначала религиозный характер, испытавшее затем более глубокое философское обоснование и в конце концов нашедшее себе отклик и практическое осуществление в широких кругах представителей светской науки (например в медицине). Этими древними религиозно-философскими воззрениями, отрицающими половую жизнь, в значительной степени объясняется, прежде всего, соответственное учение христианства.
Как мы уже подробнее изложили во второй главе, половая жизнь в то время с одной стороны имеет религиозную окраску; она посвящена божеству и считается священной, что сказалось в религиозной проституции, в фаллических культах и символах; как элементарная идея, воззрение это встречается у самых различных народов земного шара. С другой стороны, такой же элементарной идеей, достигшей всеобщего распространения, является и противоположное воззрение, именно то, по которому половая жизнь считается чем-то нечистым, недостойным божества, так что официальные представители божества на земле, жрецы и жрицы, воздерживаются от половой жизни и обязаны соблюдать целомудрие. Идея воздержание от половой жизни по религиозным мотивам распространена по всему земному шару. Мы находим ее у американских индейцев (например, у Tlinkit, патагонцев, Chibcha, Totil), у которых существуют также обязанные соблюдать целомудрие жрицы (Юкатан, перувианские «девственницы солнца» и «Осllо»), на Канарских островах (девственные жрицы), в Лоанго (царь жрецов), в Персии (жрицы солнца), в Индии (в джайнизме и буддизме), во Фракии, в Галлии (жрицы оракула в Севе) и у многих других народов.
Из этого первобытного взгляда о нечистоте половой жизни и святости целомудрия-на что этимологически указывает, например, слово «coelebs», холостяк (от «coelibes» и «coelites», т. е. «небесные», и «castus», целомудренный, т. е. чистый для жертвоприношения) – произошло также и у греков и римлян требование полного полового воздержание жрецов. и жриц. У треков, например, четыре, жрицы Диониса, должны были произносить следующую Клятву: «Я соблюдаю священные обычаи, я чиста, целомудренна, незапятнанная тем, что оскверняет, и прикосновением мужчин». У римлян существовала знаменитая коллегия жриц из шести весталок, «священных девственниц» (virgines sanetae, Торац. од. I, 2, 27; Геродиан. I, 14; V, 6), которая не исчезла еще в течение четырех веков после Р. X.
