С половины XVIII столетия Париж сделался высшей школой рафинированной хореографической проституции, достигшей апогея своего развития во время директории и второй империи. Начиная с «Bals de Bois» (1740) и кончая современным «Bal Tabarin», все эти Tivoli, Ruggieri, Pavilion d’Hanovre, Paphos, Jardin de l'Hermitage.[410] Mabille, Closerie des Lilas, La Chaumiere, Bullier,[411] Moulin Rouge, Moulin de la Galette, Jardin de Paris в достаточной мере характеризуют вид и объем этой формы художественной проституции, которая отсюда перешла во многие другие столичные и провинциальные города западной Европы. Даже чопорный Лондон имел между 50-ми и 80-ми годами прошлого столетия свои «Argyll Rooms», «Cremorne Gardens», «National Assembly Rooms», «Portland Casino» и др., как общественные биржи проституции. То же мы видим в Берлине, Гамбурге, Вене, Будапеште, Петербурге и т. д. Такие названия, как «Бальный зал», «Орфеум», «Танцкласс», «Palais de danse» и т. д. не менее ясно обозначают эту категорию учреждений, чем более соблазнительные названия, вроде «Amorsale» «Blumensale», «Аркадия» или «Bacchushalle».
Какая тесная связь существует между танцами и проституцией даже и в настоящее время, доказывает, например, интересное сообщение русского врача, доктора Архангельского в 1897 г. на петербургском конгрессе по борьбе с сифилисом. Он сообщил, что в городе Туле, известном своими оружейными заводами и серебряными изделиями, нет танцевальных школ и что молодые люди обоего пола посещают публичные дома, чтобы мучиться танцами.[412] Аналогичные явления встречаются также в Петербурге и Москве.[413]
Наконец, эту старинную связь доказывает также известная» танцующая походка» проституток во время ходьбы на улице, подражание ослабленным плясовым движениям, причем всего больше бросаются в глаза своеобразные сладострастные покачивания бедер – движения, по которым еще и теперь безошибочно можно узнать проститутку и на которые намекает известная венецианская поговорка:
Такую же значительную роль, как в гетеросексуальной проституции востока, танцы играют, впрочем, и в гомосексуальной проституции восточных стран. В большинстве случаев этим видом проституции занимаются мальчики-танцоры с длинными, выхоленными, надушенными волосами. Они употребляют белила и румяна и разрисовывают свои веки совершенно как танцовщицы. Танцоры эти расхаживают по кофейням и при желании их можно вызывать в частные квартиры. У них есть кастаньеты и женские костюмы, и танцы их заключаются в похабных, весьма развратных движениях. Очень богатые люди сами содержат таких мальчиков, которые в Турции часто греческого, а в Персии – грузинского происхождения.[414] По-арабски их называют «Коwal» (Chauwal).[415] Малътцан[416] говорит о них:
«Обычай «Chauwai» процветает там теперь, как и раньше. Число их отнюдь не сведено до 300, как говорит Абу. Существа эти действительно представляют нечто ужасающее. Часто это рослые, даже уже не молодые парни; они носят женское платье, красятся и белятся и исполняют эротические танцы, которые могут возбуждать, если их исполняют женщины, но здесь они внушают только отвращение. Мне рассказывали об одном жреце этого порока, патриархе сводничества, который царит в кофейнях предместья Александрии, расположенных по абассийской дороге. За деньги он соблазняет и сводит детей даже из лучших фамилий, и вообще способен в своей сфере на невероятные вещи».
Блейбтрей[417] видел «трех красивых мальчиков в длинных сюртуках, украшенных разноцветными лентами, которые танцевали под пронзительную музыку. Двое из них изображали женщин, а третий бешено бросался из стороны в сторону, попеременно обращаясь то к одному, то к другому из двух остальных».
Карстен Нибур[418] сообщает: «В некоторых греческих винницах Галаты, которые часто посещаются развратными турками, я видел танцующих мальчиков, особенным образом одетых. Христиане, поощряющие магометан к такого рода удовольствиям и к вытекающему отсюда пороку, предлагая им своих невинных единоверцев, несомненно заслуживают, чтобы их считали даже ниже цыган».
Хореографическая мужская проституция еще и теперь существует в турецких городах, где в праздничные дни можно видеть даже на улицах мальчиков, одетых в роскошные женские одежды, в фальшивых волосах; они поют, пляшут и завлекают мужчин. Еще и теперь такие мальчики с бледными, худыми лицами, в широких, вышитых золотом шароварах, готовы к услугам посетителей кофеен низшего разряда города Галаты.[419]
