Быть может, даже более чем в классической древности и на магометанском Востоке, тесная связь между проституцией и артистической любовью сказывается в Китае и Японии. В особенности в Японии проституция и по это время, главным образом, подчеркивает эстетическую сторону и до такой степени переполнена артистическими элементами, как ни в какой другой стране. «Воспитание для профессии гетеры», т. е. возможно законченное эстетическое развитие всего человека, в смысле внешней манеры держать себя и художественной деятельности, нигде не стало в такой степени правдой жизни, как здесь. С этим равно согласны и старые, и новые наблюдатели. Этим объясняется также, почему общение с проститутками составляет там жизненную необходимость для мужчин. Оно переносит их на время в более свободную атмосферу и дает возможность забыть гнет будничной обстановки. Уже старый Кемпфер[420] сообщает, что публичные дома посещаются в Японии не многим менее чем храмы.
Во времена Кемпфера (конец XVII столетия) бордельный квартал заключал в себе самые красивые дома города Нагасаки. Все они служили местом жительства исключительно для проституток, которые почти все отличались красотой. «Девушки покупаются еще в детстве за приличную сумму на известное число лет (приблизительно от 10 до 20) и живут на иждивении богатого хозяина дома, по 7-30 человек взрослых и детей в одном доме. Они все имеют очень удобные комнаты и ежедневно обучаются танцам, игрена разных музыкальных инструментах, писанию писем и другим, подобающим их полу и способствующим развитию сладострастия искусствам. Младшие из них являются служанками и в то же время ученицами старших и более опытных. По мере того, как они приобретают известную ловкость и обходительность в обращении, как на них увеличивается спрос, и они приносят больший доход своему хозяину, их повышают рангом, вводят в лучший круг клиентов, и цена их возрастает, но деньги получает только сам хозяин».[421]
Иошивара в Токио была в то время «местом свидания модного света.[422] Мечтой всех лучших мужчин было испытать любовь «Taуu», самой знатной представительницы этих проституток.[423] У каждой такой «Taуu» было несколько «kamuros», девочек, которых она обучала всем искусствам проституции, «150 правилам приличия», косметике, «элегантной и влюбленной мимике», искусству очаровывать мужчин.[424] С этой бордельной частью города издавна тесно связаны «Hokan» и «гейши», певцы, танцоры, музыканты и танцовщицы.[425] Гейши нередко сами не принадлежат к проституткам, но тем не менее поддерживают тесную связь с кварталом куртизанок. Вся его обстановка со всей пестрой роскошью цветов так художественна, оставляет такое эстетическое впечатление, что восхищение некоторых европейских авторов этой красивой внешней стороной японской проституции понятно, хотя при взгляде на закулисную сторону многое можно было бы увидеть в другом, более мрачном свете. Эта оговорка необходима к словам Брунхубера,[426] что Иошивара не оскорбляет, а, наоборот, обогащает область эстетики. Внешняя форма проявления японской проституции действительно так далека от европейской, как небо от земли. В доказательство мы приведем описание Брунхубера, относящееся к 1907 г.:
«Через ворота, обвитые зеленым рисом, украшенные разноцветными флагами всех национальностей – тонкий намек – мы вступаем на широкий бульвар, открытый только для пешеходов. Посреди его разбиты клумбы цветущих, ароматных кустов, на верхушках которых качаются всех цветов лампочки. Здесь открывается восхитительная, далекая перспектива. По обеим сторонам – ярко освещенные магазины и чайные, мимо которых тянется многолюдная толпа пестро одетых людей. Взор останавливается на бесконечно тянущихся цветущих рощах, густо краснеющие цепи которых прерываются местами светящимися белыми световыми дугами. Это преддверие к храму любви. Нигде в мире расточительная, легкомысленная богиня чувственного наслаждения не воздвигла себе более роскошного и более чувственного храма, чем в Иошиваре.
Достаточно одного взгляда, чтобы картина этого экзотически-прекрасного мира никогда не исчезла из наших воспоминаний. Но стремление описать словами этот неизмеримый, ослепительный блеск, этот отливающий всеми красками покров опьяняющего наслаждения жизнью – напрасный труд!
Свет, краски и красота соединяются в один непобедимый гимн. Темные лежат по сторонам боковые улицы, отходящие от большой, главной дороги. С утонченностью театрального декоратора здесь избегали всякого бокового света, рефлекс которого мог бы мешать глазу. Взор прикован исключительно к пестро светящимся картинам, приветствующим вас с высокорасположенного партера домов.
Картины эти оправлены в роскошные рамы. Бесподобная с темной позолотой резьба по дереву, производящая такое великолепное впечатление в восточноазиатских храмах, служит здесь в большинстве случаев декоративным фоном. Большие зеркала в центре и боковые кулисы служат рефлекторами для громадного количества света, притекающего из скрытых источников.
