— Ты тоже меня удивляешь. Всегда говорил, что мы были как братья, но смеешь в чем-то меня упрекать и так со мной разговаривать. Только и умеешь обвинять, упрекать и давать советы о том, как жить.
— Черт, МакКлайф, да разуй ты, наконец, глаза! — устало стонет Бенджамин. — Включи мозги! Подумай обо всем, что ты делаешь! Или слава, полученная в подростковом возрасте, лишила тебя последних мозгов и остатков совести? Превратила в эдакую машину?
— Твою мать, да как ты смеешь называть себя моим братом после такого?
— Представь себе, даже братья могут осуждать братьев. Будь у тебя родные братья или сестры, они бы тоже осудили тебя.
— Серьезно?
— Ты больной, Терренс! Больной! Одержим звездной болезнью, нарциссизмом, бешенством и всяким таким… И я не понимаю, как у такой прекрасной женщины, как миссис МакКлайф мог вырасти такой сыночек. Который стал бессовестным ублюдком из-за того, что в детстве ему уделяли слишком уж много внимания.
— Не смей меня оскорблять!
— Не зря про тебя ходило много слухов о том, что на съемках ты вел себя, как принц голубых кровей. И мог запросто устроить истерику из-за любой мелочи. А несколько людей пытались угомонить тебя и заставить работать наравне со всеми.
— Это наглая ложь! ЛОЖЬ!
— Нет, Терренс, не ложь. И очень скоро в этом убедятся абсолютно все, когда твоя обиженная подружка расскажет всем, что ты за подонок, который посмел обмануть ее, и заручится поддержкой многих людей. А если у ее отца реально есть какие-то хорошие связи, то тебя точно сотрут в порошок. И на твоей чертовой карьере можно будет поставить крест. Ты перестанешь быть для всех неотразимым красавчиком с невинными глазками. Поклонники начнут поливать тебя грязью, а звезды — избегать тебя. Никакие режиссеры больше не захотят снимать тебя в кино, студии даже не станут слушать твои бездарные песни, а сердца твоих малолетних поклонниц будут принадлежать кому-то другому.
— Ха, да ты мне просто завидуешь! — холодно, нагло и уверенно заявляет Терренс. — Завидуешь, что мне удалось сделать блестящую карьеру актера и завоевать любовь поклонников по всему миру. А ты как работал продавцом-консультантом в маленьком магазине алкоголя, так и проторчишь там до конца своих дней.
— Ну и что? Зато у меня все в порядке с головой, и я не веду себя как зарвавшийся эгоист!
— А я не сплю со всеми девками подряд! Ты только и делаешь, что меняешь девок как перчатки и спишь с любой красивой муклой, которую подцепишь где-нибудь в клубе или стриптиз-баре.
— Это мое дело! — грубо бросает Бенджамин. — Хочу — сплю, а не хочу — не сплю!
— И ты еще смеешь что-то говорить про примерного семьянина и правильную жизнь несвободного человека… — Терренс с презрением усмехается. — Да ты ничего, мать твою, не знаешь об этом! И вряд ли когда-нибудь узнаешь. Потому что тебя парит только одно — заняться сексом хотя бы раз в неделю. Больше тебя ничто не волнует! И готов поспорить, что если какая-нибудь девка вдруг залетит от тебя, то ты запросто кинешь ее с ребенком и откажешься возиться с ним и помогать ему. Даже если это будет такой желанный тобой мальчик.
— Слушай, придурок, ты там вообще в своем уме? — грубо возмущается Бенджамин. — Или у тебя уже начала ехать крыша от мысли, что твоя звездочка давно погасла? Или ото всех этих гребаных проблем с Ракель и Саймоном Рингером?
— А ты сексом перезанимался? Или перетрудился на работе? Продавать бухло это, твою мать, такая утомительная работа!
— Я хотел помочь тебе! Заставить призадуматься и сделать в своей жизни хоть что-то хорошее не только ради своего блага.
— Мне не нужна твоя помощь! — сухо бросает Терренс.
— Еще скажи, что ты откажешься ехать на встречу с Рингером, запрешься в своей комнате и начнешь рыдать как девчонка. С надеждой, что тебя, неотразимого и неповторимого, будут любить и уважать.
— Заткнись ты там, поганая шавка! — приходит в бешенство Терренс. — Слушать тебя противно!
— Нет, МакКлайф, если ты подведешь еще и родственников Ракель после того, как наобещал им едва ли не золотые горы, то они сделают все, чтобы ты никогда не был с этой девушкой. Никогда!
— Ар-р-р, как же ты меня бесишь! — раздраженно рычит Терренс. — Был бы ты сейчас со мной, я бы начистил тебе твою физиономию!
— Знаешь, а я тоже жалею, что не нахожусь у тебя дома. В противном случае я бы с большим удовольствием врезал по твоей наглой роже. И хоть немного вправил мозги, если в твоей пустой голове осталось хоть что-то.
— О, а давай ты сам припрешься сюда и врежешь мне? ДАВАЙ, ПАРКЕР, ПРИЕЗЖАЙ КО МНЕ ДОМОЙ! НАБЕЙ МНЕ МОРДУ!
— Какая же ты мразь, МакКлайф… Просто мразь… твою мать… С кем я дружил все это время? Вот я идиот…
— Сам не понимаю, какого черта я сделал тебя своим другом, — грубым, низким голосом бросает Терренс.
— Я же был уверен, что рано или поздно все твое дерьмо обязательно выплывет наружу. Хотя и верил, что ты хоть что-то в себе поменяешь… Но верил зря… — Бенджамин слабо качает головой. — Я
