А в какой-то момент они так увлекаются разговором и поиском еще каких-то общих интересов, что не обращают внимание на то, что происходит вокруг. Хотя если бы Терренс знал, что сюда придут одни из тех, кто однажды отвернулся от него из-за его ужасного поступка по отношению к Ракель, то ему определенно стало бы ужасно неловко. И он вряд ли бы захотел поехать в это место… Ни один из братьев МакКлайф не замечает только что подошедших парней с красивыми белокурыми волосами и темными волосами шоколадного оттенка. Блондин пережидает пару секунд, а затем, не получив никакой реакции, негромко кашляет, дабы дать о себе знать, со словами:
— Э-э-э, простите…
Терренс и Эдвард тут же переводят свои взгляды на двух парней, которые стоят возле них. МакКлайфу-старшему сразу начинает казаться, что ему знакомы эти двое, что с грустью во взгляде смотрят на него. Но мужчина довольно быстро понимает, что это Питер и Даниэль, с которыми он однажды играл в одной группе, но с которыми разругался из-за ситуации с Ракель и вранья Рэйчел.
— Питер? — переведя взгляд на Питера и борясь с чувством неловкости и неуверенности, удивленно произносит Терренс и переводит взгляд на Даниэля, стоящий рядом с блондином. — Даниэль? Э-э-э… Привет… Не ожидал встретить вас здесь…
— Мы можем присесть и поговорить с тобой? — с грустью во взгляде смотря на Терренса, осторожно спрашивает Даниэль. — Надо кое-что обсудить.
— Э-э-э, да, конечно, — слабо пожимает плечами Терренс. — Присаживайтесь… Э-э-э…
Терренс переводит взгляд на Эдварда и жестом просит его пересесть к нему.
— Кто это такие? — шепотом спрашивает Эдвард после того, как подсаживается к Терренсу. — Ты их знаешь?
— Да, знаю, — шепчет Терренс. — Играл с ними в одной группе. Правда вскоре покинул нее и разругался с ними. Как раз из-за ситуации с Ракель.
Получив разрешение сесть, Питер и Даниэль присаживаются за столик напротив Терренса и Эдварда, который резко становится каким-то замкнутым и старается делать вид, что его здесь нет, не говоря ни слова и задумывается о чем-то своем.
— Послушай, Терренс, — почти сразу неуверенно начинает говорить Питер. — Мы с Даниэлем хотели бы извиниться перед тобой за то, что тогда набросились на тебя в тот раз и злословили. То, что произошло между тобой и Ракель должно было остаться вашим личным делом, а нас оно никак не касалось. Однако мы не учли этого и поэтому разругались с тобой.
— Сейчас мы понимаем, что ты и правда не хотел того скандала, что произошел между тобой и Ракель, — с грустью во взгляде добавляет Даниэль. — В тот день мы оба видели сожаление и грустить в твоем взгляде, который давал нам понять, что ты реально жалел об этом. Но мы были злы, потому что придерживаемся мнения, что настоящий мужик никогда так не поступит.
— Понимаешь, мы просто очень хорошо относимся к Рэйчел. Да, у нее далеко не идеальный характер, но так-то она нормальная девчонка. И когда она нам рассказала, что произошло между ней, Ракель и тобой, мы тут же начали защищать ее. Все-таки ее мы знаем дольше тебя и предпочли поверить ей. Хотя всегда прекрасно знали, что она обожает привирать и преувеличивать.
— Да, мы и подумать не могли, что она соврала нам, сказав, что ты якобы избивал Ракель до полусмерти, а она отдубасила Рэйчел в том клубе и порвала ей одежду.
— Я и правда никогда не избивал Ракель и ни за что не пошел бы на такое, — спокойно отвечает Терренс. — И на самом деле это Рэйчел напала на Ракель в тот день, а не наоборот.
— Мы знаем, — слабо кивает Питер. — Рэйчел сама созналась во всем, когда мы с Дэном случайно услышали ее разговор с подругой, которой она рассказала, как заставила нас отвернуться от тебя и посчитать, что ты — мерзавец.
— Это правда, Терренс! — подтверждает Даниэль. — Тогда мы поняли, что ты сказал правду о том, что никогда не бил свою девушку, а Рэйчел всем наврала… Нам с Питером, своему отцу, всем своим подругам… Тебе… И после этого мы буквально прижали ее к стенке и потребовали все объяснить.
— Она очень долго не хотела признавать и искала какие-то отмазки, — признается Питер. — Мол мы все не так поняли и вообще речь шла не о тебе. Но в итоге нам удалось заставить Рэйчел рассказать всю правду и подтвердить, что ты действительно никогда не избивал свою девушку, а только лишь однажды ударил ее по лицу.
— Хуже той пощечины больше ничего не происходило, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Я очень быстро понял, что Рэйчел о многом соврала после разговора с Ракель, Альбертом и вами двумя. А уж когда вы оба обвинили меня в том, что я избивал свою девушку, все подтвердилось.
— Теперь и мы убедились в твоей невиновности.
— Правда я всегда знал, что она легко может соврать и преувеличить.
