Далее, в конституции о «Божественном откровении» предпринята попытка учесть современные научные данные, полученные в ходе изучения Священного Писания и Традиции. Под напором этих данных авторы конституции вынуждены были отметить, что Бог выражает себя в Откровении при помощи людей, которые записывали его Слово в определенной исторической, социальной и психологической обстановке. Поэтому, хотя Бог и выражает себя в Откровении вполне достоверно, следует все же учитывать «литературный стиль авторов», особенности их языка, мышления и т. п., то есть применять при анализе текстов Священного Писания и Священного Предания исторический метод.
Однако, и это с особой силой подчеркивается в конституции, исторический смысл, содержащийся в откровении, необходимо постоянно соотносить с «общим смыслом», который Бог как главный автор, вложил в Священное Писание и Священное Предание. Этот «общий смысл», в конечном счете, определяется не исследователями, не экспертами, а иерархией Римско-католической церкви.
В рассматриваемом документе нет утверждений, противопоставляющих друг другу Священное Писание и католическую Традицию. Напротив, отмечается, что Слово Божие не полностью выражено в Священном Писании. Например, деяния и слова Иисуса Христа были переданы нам апостолами и людьми из их окружения двояким образом:
• Письменно в Евангелиях и других произведениях Нового Завета.
• Посредством устной традиции, которая хронологически предшествует Писанию, обрамляет и дополняет его.
Так как хранителями Традиции являются епископы, то делается следующий вывод: было бы вредным заблуждением считать, что Библию может читать кто угодно и как угодно. Необходима направляющая рука церковной иерархии для того, чтобы правильно понять Священное Писание в свете католической традиции.
Итак, оценивая в целом догматическую конституцию о «Божественном откровении», можно сказать, что хотя в ней и предпринята попытка осмыслить Священное Писание и Священное Предание с учетом современного уровня общественного и индивидуального сознания, главной задачей ее авторов оставалось сохранение в неприкосновенности Истин Откровения, а потому вся их работа свелась к мелким и незначительным поправкам католической доктрины.
Процесс модернизации затронул и некоторые католические таинства. Так, таинство причащения носило в католицизме антидемократический характер, откровенно подчеркивало различие между духовенством и рядовыми верующими. После собора и тем и другим было разрешено причащаться хлебом и вином. Было решено упростить многие обряды, больше внимания уделять проповедям, шире использовать в процессе богослужения искусство, последние достижения науки и техники (кино, радио, телевидение, прессу и т. п).
В настоящее время с разрешения Ватикана и под его контролем национальные епископаты осуществляют конкретные шаги по реализации соборных рекомендаций в сфере культа.
Вопрос о церковной организации рассматривался в догматической конституции «О Церкви». При ее обсуждении шла особенно острая полемика между модернистами и консерваторами. При оценке программы, выдвинутой модернистами, католическая пресса говорила о «французской буржуазной революции в рамках Церкви».
Действительно, сторонники обновления выступали за слом старой феодальной структуры Церкви, за расширение демократии и коллегиальности в делах управления, подвергали сомнению догмат о папской непогрешимости, требовали расширения прерогатив епископов.
Учитывая эти настроения, а также исторические особенности развития католицизма, участники собора, в конце концов решили схоластически согласовать принцип коллегиальности с исключительным первенством Папы и с догматом о его непогрешимости. Поэтому в догматической конституции «О Церкви», с одной стороны, превозносится значение коллегии епископов, а с другой — роль и значение папы в жизни Римско-католической церкви.
