В результате первого похода Сулла завладел Апулией, Пиценом и Кампанией, ликвидировал одну консульскую армию, победил и осадил другую. Италийские города, вынужденные сделать выбор между той или другой стороной, настойчиво требовавшими этого выбора, уже стали вступать в переговоры с Суллой и заключать с ним формальные договоры, в которых полководец олигархии гарантировал им политические права, приобретенные ими от партии противника. Сулла был твердо уверен и умышленно высказывал открыто, что в следующую кампанию низвергнет революционное правительство и вступит в Рим. Однако, как видно, отчаяние придало новые силы революционной партии. Консулат получили двое из самых решительных ее вождей: Карбон, в третий раз, и Гай Марий-сын. Последнему только что исполнилось двадцать лет, и по закону он не мог занимать консульской должности. Но с этим так же мало считались, как и со всеми другими пунктами конституции. Квинт Серторий, который и в этом и в других вопросах допускал неудобную критику, получил приказ отправиться в Этрурию для нового набора, а оттуда в свою провинцию, Ближнюю Испанию. Для пополнения казны сенат был вынужден издать постановление о чеканке монет из золотой и серебряной утвари римских храмов. Насколько велика была полученная сумма, можно судить по тому, что по истечении многих месяцев войны в казне оставалось еще свыше 4 миллионов талеров (14 тысяч фунтов золота и 6 тысяч фунтов серебра). В значительной части Италии, которая по принуждению или добровольно оставалась еще на стороне революции, шли интенсивные приготовления к войне. Из Этрурии, где многие города получили права новых граждан, и из области реки По прибывали значительные новые отряды. Ветераны Мария отозвались на призыв его сына и в большом количестве стекались под его знамена. Но нигде не готовились к борьбе против Суллы с таким страстным воодушевлением, как в восставшем Самнии и в некоторых местностях Лукании. Не из преданности римскому революционному правительству страна осков посылала многочисленные подкрепления для его армии; население понимало, что восстановленная Суллой олигархия не будет мириться с фактически существующей теперь независимостью их страны, как мирилось с ней слабое правительство Цинны. Таким образом, в борьбе против Суллы еще раз проснулось старое соперничество сабеллов с латинами. Для Самния и Лация эта война была такой же борьбой за национальную независимость, как войны V столетия [сер. IV — сер. III вв.]. Она велась не за политические права, более или менее широкие, а с целью уничтожить врага и удовлетворить давно затаенную в душе ненависть. Поэтому неудивительно, что в этих местах война носила совершенно другой характер, чем в других; неудивительно, что здесь не было попыток к примирению, сражались с ожесточением и преследовали друг друга до конца.
Итак, кампанию 672 г. [82 г.] обе стороны начали с возросшими силами и с особым ожесточением. Прежде всего пресекла всякий путь к примирению революционная партия. По предложению Карбона, римские комиции объявили вне закона всех сенаторов, находившихся в лагере Суллы. Сулла хранил молчание; вероятно, он считал, что противная партия таким образом заранее подписывает свой собственный приговор.
Армия оптиматов разделилась. Проконсул Метелл, опираясь на восстание в Пицене, предпринял поход в Верхнюю Италию, а Сулла двинулся из Кампании прямым путем на Рим. Против Метелла выступил Карбон. Главную неприятельскую армию Марий ожидал в Лации.
Двигаясь вперед по Латинской дороге, Сулла встретился с неприятелем недалеко от Сигнии. Неприятельская армия отступала перед ним вплоть до так называемого «Сакрипорта», между Сигнией и крепостью Пренесте, главной базой войск Мария. Здесь Марий принял сражение. Его армия состояла приблизительно из 40 000 человек, а сам Марий по своей дикой энергии и личному мужеству был достойным сыном своего отца. Но его солдаты не были теми испытанными солдатами, с которыми отец Мария одерживал свои победы, а неопытный молодой полководец еще менее мог равняться со старым мастером военного дела. Войска Мария вскоре дрогнули: переход одного из его отрядов еще во время сражения на сторону неприятеля ускорил поражение. Больше половины солдат Мария пало или было взято в плен. Остальные не были в состоянии ни удержаться в открытом поле, ни переправиться на другой берег Тибра; они были вынуждены искать убежища в соседних крепостях. Столица, в которой не запаслись заблаговременно продовольствием, была обречена на неизбежную гибель.
