Тогда вожди их решили оставить Пренесте и двинуть все свои силы на столицу, от которой их отделял только однодневный переход форсированным маршем. С военной точки зрения они этим обрекали себя на неминуемую гибель. Латинская дорога, их линия отступления, переходила в руки Суллы, и если бы они и овладели Римом, они были бы заперты в этом совершенно не приспособленном для обороны городе, и далеко превосходящие их численностью армии Метелла и Суллы неизбежно раздавили бы их. Но этот поход на Рим был продиктован не надеждой на спасение, а лишь жаждой мести; это был последний бурный порыв страстных революционеров, и в первую очередь, доведенной до отчаяния сабелльской народности. Понтий Телесин не шутил, когда обратился к своим войскам со словами: «Чтобы избавиться от волков, которые отняли у Италии ее свободу, надо уничтожить лес, в котором они водятся». Никогда еще Рим не находился в такой опасности, как 1 ноября 672 г. [82 г.], когда Понтий, Лампоний, Каррина и Дамазипп подошли к нему по Латинской дороге и расположились лагерем приблизительно в четверти мили от Коллинских ворот. Риму грозили такие дни, как 20 июля 365 г. от основания города [389 г.] и 15 июня 455 г. нашей эры, дни кельтов и вандалов. Уже прошли те времена, когда всякая попытка завладеть Римом врасплох являлась безрассудным предприятием. К тому же у нападавших не было недостатка в единомышленниках среди населения столицы. Отряд добровольцев, сделавший вылазку из города и в большинстве своем состоявший из знатного юношества, рассеялся перед подавляющим превосходством неприятеля. Единственная надежда была на Суллу.
Сулла, узнав о выступлении самнитской армии по направлению к Риму, немедленно двинулся на помощь столице. Упавшие духом граждане ободрились, когда утром появились первые всадники его под начальством Бальбы. В полдень прибыл сам Сулла с главными силами, тотчас же выстроил их в боевом порядке у храма эрикинской Афродиты перед Коллинскими воротами (недалеко от Porta Pia). Офицеры Суллы заклинали его не посылать немедленно в бой войск, изнуренных долгим походом, но Сулла знал, что могло случиться с Римом в течение ночи, и приказал еще к вечеру атаковать неприятеля. Битва была упорная и кровопролитная. Левое крыло, которым командовал сам Сулла, отступило до самой городской стены, так что пришлось запереть городские ворота. Беглецы уже принесли Офелле известие, что сражение проиграно. Однако на правом крыле Марк Красс обратил неприятеля в бегство и преследовал его до Антемн. Это облегчило положение левого крыла, которое спустя час после заката солнца тоже перешло в наступление. Битва продолжалась в течение всей ночи и даже утром следующего дня. Она окончилась лишь после того, как трехтысячный неприятельский отряд перешел на сторону Суллы и немедленно обратил оружие против своих бывших товарищей. Рим был спасен. Армия повстанцев, которой были отрезаны все пути отступления, была полностью уничтожена.
Во время сражения были взяты в плен три-четыре тысячи человек, среди них генералы Дамазипп, Каррина и тяжело раненый Понтий; все они по приказанию Суллы были на третий день после битвы отведены на Марсово поле и там все до единого перебиты. Бряцание оружия и стоны умирающих были ясно слышны в находящемся недалеко храме Беллоны, где происходило в присутствии Суллы заседание сената. Это была отвратительная расправа, для нее нельзя найти оправданий. Но было бы несправедливо умалчивать о том, что жертвы этой расправы перед этим напали на столицу и ее граждан, как банда разбойников, и если бы им в этом не помешали, уничтожили бы, поскольку это возможно уничтожить огнем и мечом, город и его жителей.
Тем самым война была в основном закончена. Гарнизон Пренесте сдался, когда через городские стены перебросили головы Каррины и других, и гарнизон узнал таким образом об исходе борьбы за Рим. Вожди, консул Гай Марий и сын Понтия, после неудачной попытки спастись бегством, закололи себя, бросившись каждый на меч другого. Массы надеялись — и Цетег поддерживал в них эту надежду, — что победитель и теперь обойдется с ними милостиво. Однако время милости прошло. Сулла до последней минуты давал полное помилование тем, кто переходил на его сторону; тем беспощаднее был он с теми вождями и городами, которые до последней минуты оказывали сопротивление. Из пленников, захваченных в Пренесте в количестве 12 000, были отпущены на свободу, не считая детей и женщин, почти все римляне и отдельные пренестинцы. Но римские сенаторы, затем почти все пренестинцы и все без исключения самниты были обезоружены и перебиты. Богатый город был разграблен. Понятно, что после этих событий те города новых граждан, которые еще не перешли на сторону Суллы, продолжали оказывать самое упорное сопротивление.
