«Не сходить ли нам прогуляться, Ролли? Так, немножко, до гастронома и обратно?» У Хулио безмятежно-вопросительные голубые глаза, отказать им положительно невозможно. По пути к магазину он вертит головой, машет руками и рассматривает встречных женщин. Раскатисто сморкается в снег и хохочет. «Хули, прекрати! Распугал всех красавиц. Ты становишься грубым и непохожим на себя. Что с тобой?» Ещё пуще хохочет: «Послушай сказку, Ролли! Давай рассказывать сказки, как раньше? Постой! Послушай». Мы стали у водосточной трубы, у обледенелого сугроба, руки в карманы.
«Давным-давно, в некотором царстве, в некотором государстве жила-была принцесса. И умница, и красавица, и папина любимица — всем хороша! — да только не была она жизнью довольна. Хотелось ей не девочкой быть, а мальчиком. Хотелось дёргать за косички, подставлять подножки, разбивать носы и плевать сквозь зубы. И чем старше она становилась, тем сильнее её желание разгоралось. В те давние времена операций по смене пола ещё не придумали, но принцесса верила, что есть некий ключ к мужскому естеству, и стоит только его сыскать, как тело её преобразится. Попа похудеет, плечи расширятся, вырастет морковка — и обретёт она счастье! Долго искала ключ принцесса. Стригла волосы под машинку, а ногти — под ножницы, носила ковбойку, джинсы и ботинки с квадратными носами, курила крепкий Кэмел, ночевала с горничными… Но мужчиной всё никак не становилась, и даже горничные норовили от неё улизнуть, замуж за гусара. Принцесса не отступалась: пила пиво, ходила на футбол да на рыбалку, подружилась с ворами да подонками, выучилась по матери браниться и по-тюремному… Но ничего не помогало — оставалась она столь женственной, что рыбаки робели и смущались, а подонки бледнели и лепетали о любви. Ещё упорнее взялась принцесса за дело: занялась новейшей философией, написала блестящую работу по теории нечётких множеств, освоила Perl, взломала сеть мэрии и выложила туда порно, купила себе джип-внедорожник размером с грузовик… Но всё зря! Шея оставалась лилейной, а грудь — трепетной. Отчаяние! К самым последним мерам прибегла принцесса: пила стаканами водку, закусывала луком, спала без любви со всеми подряд и храпела во сне. Но и это тщетно… И вот однажды не выдержала она, прибежала в слезах к отцу-батюшке, упала лицом в мантию, да и рассказала всё начистоту. Погоревал-погоревал царь, но делать нечего, надо доче помочь. Очень либеральный царь был. Отправил её к мудрецу-старцу, на северный остров, в монастырь. Долго ли, коротко ли, через горы да через моря — добралась принцесса до старца. Выслушал её старец и рече: высморкаться на землю тебе надобно, жено. Вот ключ к мужскому естеству. Страшно стало принцессе и гадостно! Закричала, заплакала, заломила локти белые. Однако что ж, коли идти — так до конца. Вышла она из избы, расставила ноги на снегу пошире, зажала одну ноздрю пальцем, а в другую как дунет изо всех сил! Вылетел из носа сморк, упал оземь — и чудо случилося! Громыхнул в зимнем небе гром, просияла радуга. Сотряслося тело девичье: расширились плечи, набухла морковушка, закурчавилась бородушка. Обернулася принцесса принцем — и зажил принц припеваючи! Ходит по замку гоголем, да поплёвывает. А иногда и высморкается на землю-матушку, чтоб эффект закрепить. Женился, детушек малых завёл. А когда отец-царь состарился, на трон взошёл».
Мы шли. Гулкими цилиндрами тоннелей, извилистыми мостами-многоножками, сложными переплетениями скоростных шоссе. Всё присыпано серой пылью. «Не прислоняйся, Хули, испачкаешься». Пересекли чахлый парк. Оградки сломаны, скамеечки сожжены, ноги гудят. Хулио тяжело дышит, он устал. Небо белёсое, тусклое. Идём медленно, упорно. «Нет, отдохнём, присядем! Расскажи сказку, Ролли, твоя очередь». Ладно.
